— Кто это был? — глухо спросил подполковник.

— Высший упырь. Вчера вечером он ликвидирован силами Коллегии.

Кинокефальский отстранил племянника, одёрнул мундир и повернулся к нам.

— Михаил Дмитриевич, Владимир Сергеевич.

Он с достоинством поклонился нам.

— Примите мою благодарность. Ни минуты не сомневался, что вы раскроете преступление и виновный понесёт наказание. Если не возражаете, я хотел бы немедленно увести племянника отсюда.

Мы с Ловчинским кивнули, и подполковник увёл Чернова. Но к обеду Кинокефальский появился в управлении снова. Уже выбритый, отглаженный и при полном параде. Он разыскал нас с Ловчинским и попросил уделить ему несколько минут в переговорной. Там подполковник водрузил на стол две шкатулки красного дерева и подвинул одну мне, другую Володе.

— Прошу принять, господа, в знак моей признательности.

Внутри на зелёном бархате лежали револьверы. Воронёные, с рукоятями тёмного ореха и серебряной насечкой по стволу. От оружия ощутимо веяло силой, как от мощных артефактов. Даже без «регента» я чувствовал, что там уложены сложные магические плетения.

«Ого! — Захребетник присвистнул. — Работа мастеров-оружейников, редкая штука».

— Это самое малое, чем я могу выразить свою благодарность, — Кинокефальский улыбнулся. — Особое оружие, способное сразить любую нечисть: ликантропа, стрыгу, упыря. Знайте, господа: я ваш должник, и вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.

У Ловчинского при виде револьвера загорелись глаза, и он рассыпался в благодарностях. Я тоже поблагодарил подполковника, с удовольствием разглядывая оружие. Пожалуй, дружба с Тайным приказом обходится недорого, а приносит на удивление много.

— Михаил Дмитриевич, я хотел с вами переговорить по одному вопросу.

Ловчинский откланялся, а я остался для разговора с подполковником.

— Слушаю вас.

— У меня к вам неожиданная просьба, если позволите. — Кинокефальский замялся. — Мне, право, неудобно вас просить, но не могли бы вы сделать для меня ещё одно одолжение?

— Андрей Христофорович, не размазывайте, переходите к сути.

— Возьмите Яшу к себе на службу.

— Что, простите?

— Мне бы хотелось, чтобы вы приняли Якова Чернова к себе в отдел. Хоть чай приносить, хоть тяжести таскать, на ваше усмотрение. Чтобы он был у вас под присмотром и привыкал к дисциплине.

— А почему вы не устроите его к себе, в Тайный приказ?

Кинокефальский поморщился.

— Увы, это никак не возможно. Яков не служил в армии и не годится для моего подразделения. А в других отделах к волколакам относятся с предубеждением. Да и, сами понимаете, быть должным сослуживцам — то ещё удовольствие.