Первое, что уложил в чемодан, — свои личные кубики малахириума и Каменный цветок, вспомнив добрым словом Хозяйку. Захватил также оружие, подаренное Кинокефальским, и старинный отцовский перстень.

Золотого петушка я решил с собой не брать, хоть в командировке отдохну от его воплей. Хотя, справедливости ради, золотые яйца рядом с петухом время от времени появлялись. За то время, что прошло после моего возвращения с Урала, их набралось уже четыре штуки, я складывал золотые самородки в шкатулку, где хранил малахириум.

В процессе сборов в комнату, открыв дверь головой, вошла Принцесса и неодобрительно посмотрела на открытый чемодан.

— Собираюсь, — объяснил я. — Уезжаю в командировку. Но скоро вернусь, ты даже соскучиться не успеешь.

— Гав! — категорически объявила Принцесса.

После чего улеглась поперёк открытого чемодана прямо на вещи и принялась сворачиваться клубочком.

— Эй! — возмутился я. — Ну-ка, отойди! Ты мешаешь.

— Гав! — обиженно сказала Принцесса.

— Нет, и не проси. Тебя я с собой не возьму.

— Гав!

— Да как ты не понимаешь? Там жара, а у тебя вон какая шкура. Ты в ней испечёшься заживо.

— Гав!

«Она не уйдёт, пока ты не пообещаешь взять её с собой», — прокомментировал Захребетник.

«Давно ты заделался переводчиком с собачьего?» — буркнул я.

«Да тут много ума не надо. И вот что я тебе скажу, Миша: собачка лишней не будет».

«Ты с ума сошёл? Поездом до Самары, потом на другом поезде до Самарканда, и везде собаку с собой тащить?»

«Ничего. До Урала дотащил, не развалился».

— Гав! — подтвердила Принцесса.

— Сговорились, да? — проворчал я. — Ладно, Пуся. Слезь с чемодана, я подумаю.

— Михаил Дмитриевич! — Ирина Харитоновна, в отличие от Принцессы, всегда стучалась перед тем, как заглянуть в комнату. — Там пришёл Макар, денщик Репнина. Говорит, что его превосходительство просят вас пожаловать в гости.

* * *

Место возможного свидания — такого, где я мог бы встретиться с Лизой не на виду у всех и вместе с тем не нарушая приличий, — мы с Репниным и Агнессой выбирали долго, отбрасывая варианты один за другим.

В итоге Агнесса просмотрела афишу, напечатанную в газете, и сказала, что мне повезло: завтра в Оперном театре дают «Ромео и Джульетту». Почему бы Елизавете Фёдоровне не пожелать посетить спектакль? Она, Агнесса, будет сопровождать великую княжну, а Афанасий Степанович может составить им компанию. Сидеть они будут в царской ложе — куда не пускают никого, кроме членов царской семьи и их приближенных.

— А вы уверены, что никто другой из царской семьи не захочет присоединиться? — спросил я.