Вспомнила как Катя смеётся на кухне, мы сидим и едим лапшу из доставки.
Я закатываю глаза и говорю:
— Пусть отец хоть неделю посидит один. Может, поймёт, что я не вещь.
Тогда это казалось победой, сейчас воспоминание ударило так, будто кто-то со всей силы вжал его мне под рёбра.
Пока я училась жить без него... он, возможно, учился жить с мыслью, что умирает.
Я посмотрела на Артура, он отвёл глаза.
И именно в этот момент я поняла: он знал больше, чем сказал в машине.
— Почему я узнаю об этом сейчас? — спросила я у него.
Отец провёл большим пальцем по маминому кольцу. Одно было на его руке. Второе, обручальное, он хранил в сейфе, но я знала, что иногда он его достаёт.
— Потому что до сегодняшнего дня я надеялся решить всё без твоего участия.
— Что решить без моего участия?
— Холдинг, наследство, безопасность семьи.
— Причем здесь это? Тебе нужно сейчас думать о себе, о здоровье.
— А я и думаю о себе и здоровье, у меня семь заводов, шестнадцать юридических лиц, контракты, люди, обязательства. После моей смерти начнётся борьба. Совет директоров, дальние родственники, партнёры, которые улыбаются, пока я жив. И я понимаю, ты не удержишь всё одна в своих руках под контролем.
— Спасибо за веру.
— Это не вопрос веры. Это вопрос опыта.
— Удобная формулировка, когда хочешь назвать дочь беспомощной.
Отец устало прикрыл глаза.
На секунду мне стало стыдно. Он выглядел так, будто каждый мой укол действительно попадал в больное место.
— Мне нужен человек, которому я доверяю, — сказал он. — Человек, который войдёт в семью и в управление. Не как временный директор. Мне нужен свой человек.
Всё в комнате складывалось слишком аккуратно: Артур у двери, его молчание в машине, странная мягкость отца, этот разговор у огня.
И всё равно, когда отец произнёс имя, внутри что-то коротко провалилось.
— Артур.
Я медленно повернулась к Громову.
Он стоял неподвижно. Не удивился даже, когда отец произнес его имя. Не сделал ни одного жеста человека, которого только что втянули в безумие.
Значит, не втянули. Он уже был внутри него, внутри безумия.
— Нет, не говори что ты сейчас про него — сказала я.
Отец продолжил, будто я не говорила.
— Да, про него, ты выйдешь замуж за Артура. Регистрация через две недели. Свадьба закрытая, гостей будет немного. Мне нельзя толпу.
— Что? Скажи, что мне послышалось, я наверное не так поняла тебя?
— Брачный договор подготовят юристы. Твоя доля будет защищена.
— Нет! Нет!
Я ударила ладонью по столу. Бокал подпрыгнул так, что коньяк отца выплеснулся на дерево.
— Ты только что сказал, что умираешь! Какая свадьба????? Я пытаюсь понять, как тебя спасти, а ты... обсуждаешь мою свадьбу?! Ты вообще слышишь себя? Это какая-то чудовищная шутка? Меня кто-нибудь здесь вообще слышит?