У барной стойки кто-то обернулся — высокий, в тёмной рубашке, с похожим разворотом плеч, и сердце у меня дёрнулось раньше, чем голова сказала «нет, не он». Это был не Артур, и от этого сразу стало стыдно: мало мне было вчерашнего, я теперь ловлю его силуэт в каждом третьем мужчине.
Я сделала ещё глоток.
Слёзы пошли неожиданно, вместе с кашлем от виски. Я вытерла лицо тыльной стороной ладони. Бармен молча поставил рядом салфетку.
Спасибо, незнакомый человек. В клубе всем плевать, что ты плачешь, но салфетку всё-таки дают.
Телефон завибрировал на стойке.
Звонила Катя. Я не ответила. Через минуту снова звонок. Потом сообщение: «Ты где?»
Потом: «Агата, не беси меня, давай говори, я щас приеду».
Потом: «Все, вижу гео, еду».
Третий бокал мне уже не налили.
— Девушка, вам хватит, — сказал бармен.
— Вы все сегодня такие смелые, — ответила я. — Один женит, второй бросает, третий виски не наливает.
Он отодвинул бутылку, так ничего мне не ответив.
В этот момент рядом появилась Катя.
В пальто поверх домашней футболки, в кроссовках, с волосами, собранными как попало. Она выглядела так, будто собиралась за три минуты и по дороге мысленно убила уже человек пять.
— Агата.
— Нет, не смотри на меня так.
— Я ещё ничего даже не сказала.
— Всё равно не смотри.
Она села рядом, сняла пальто и попросила воду.
— Поехали ко мне, — сказала Катя. — Утром разберёмся.
— Моя жизнь закончена, утром отец позвонит юристу. Юрист составит договор, в котором будет— вся моя оставшаяся жизнь.
— Агат…может все образумится.
— Нет, он заблочит все карты, квартиру, работу, всех знакомых, которые ещё помнят, что я существую не как приложение к его фамилии. Влад вообще козел, сказал что не полезет в это.
Катя сжала стакан воды так, что костяшки побелели.
— Так и сказал? Вот урод.
Я усмехнулась.
— Да, представляешь, он не полезет в это. В меня, значит, можно было. В мою жизнь — можно. В мои деньги — можно. А в это он не полезет.
Катя выдохнула сквозь зубы.
— Скотина.
— Да. Но знаешь, что самое смешное? Я всё равно ждала, что он передумает. Что перезвонит. Что скажет: «Малыш, я сейчас приеду». Я сидела в такси и смотрела на телефон как идиотка.
— Ты не идиотка.
— Нет, Кать. Надо признать правду и назвать уже вещи своими именами.
Она хотела возразить, но промолчала. Именно это мне и нравилось в Кате, она хорошая подруга, которая знает, когда спасать, а когда просто сидеть рядом, пока человек сам допивает свою катастрофу.
— Мне ещё один, — сказала я бармену.
— Нет, — сказала Катя одновременно с барменом.
Я повернулась к ней.
— Пожалуйста. Мне сегодня жизненно необходимо напиться, тем более, клуб так и кричит это своим названием, пусть это клуб унесет меня в рай.