С самого раннего детства советские дети знали, что рождены для великих дел и свершений. Причем не кто-то один избранный, а каждый из миллионов. Их и воспитывали соответственно: и родители, и школа, и улица, и книги. Защити слабого, если ты сильный. Не оставляй товарища в беде. Всегда есть кто-то, кому гораздо хуже, чем тебе — помоги ему. Жить нужно ради великой цели. И деньги — это всего лишь средство, а не цель. Живи для людей, не для себя. Каждый человек может оставить след в истории всего человечества. Ты — человек добра. Ты борешься со злом во всех его проявлениях. С тобой правда, а значит, ты победишь. Так учили…

Советские дети не верили ни в бога, ни в черта и полагались только на себя и на своих друзей. Они твердо знали, что в будущем будет лучше, чем сейчас, будущее — светлое. И Алиса Селезнева твердо обещала это с экрана, ведь она нашла слова для каждого из своих одноклассников, никого не позабыв, а значит мир будущего — это мир, в котором каждый человек — выдающаяся личность. Каждый, без исключений!

Они жили в великой стране — огромной, бескрайней и могучей державе. И твердо знали, что эта страна — лучшая.

И как же им хотелось скорее вырасти, чтобы своими глазами увидеть будущее со всеми его чудесами, межпланетными путешествиями, единой дружной планетой и людьми — крепкими, как сталь, благородными и добрыми, человечными, несущими свой свет во вселенную.

Куда же это все делось? Где те люди? Те цели?

Что случилось с миром в какой-то момент?..

Могу ли я, находясь здесь, поменять историю, зная реальное будущее, и вернуть ту надежду, ради которой жили и работали прежде?..

Нет, убивать я их не буду. Я кое-что прикинул в голове и опустил пистолет.

— Сдать книжки красноармейцев! Живо! Обратно получите, когда я решу.

Уголовники нехотя выполнили приказ. Без книжек им никуда не деться, арестует первый же патруль. Впрочем, и с книжками штрафникам нельзя отлучаться из батальона, но они на свой страх и риск нарушали правила.

— Ремни снять, стянуть руки за спиной, в шеренгу по одному стройся!

Я не спеша конвоировал троицу обратно в расположение их части. Это было недалеко, буквально в километре. Иначе я повел бы их в наш корпус, но туда идти было дольше. Сдам с рук на руки батальонному начальству, и отправлюсь обратно.

Урки шли впереди, негромко матерясь, я двигался следом, поигрывая пистолетом. Настроение было отличное!

— Слышь, начальник, отпусти! — негромко попросил хриплый. — Откупимся! Нас же за самоволку в первые ряды вместо мяса кинут, там шансов — ноль! Будь человеком!