— Как же мы пойдем? — удивился я. — Он же еле на ногах стоит…

— Ничего, доковыляет как-нибудь… если что, хотя на себе потащим. Не будем терять времени, Буров! Выходим немедля!

— Вы вестового в корпус отправили, товарищ капитан?

— Что? Ах, да! Отправил! Не волнуйся, лейтенант!..

На этот раз Зыкину руки не связывали, иначе тот вообще рухнул бы на землю, а затем, и правда, пришлось бы тащить. Ни я, ни капитан этого не хотели. И, пусть медленно, но мы шли вперед. Через полчаса добрались до того места, где я встретился с троицей. Вокруг было тихо и спокойно, разве что на земле валялось срубленное мной деревце. Сходил, называется, по дрова. Надеюсь, Корякин без меня что-нибудь уже придумал.

— Здесь тропинка, — сообщил Зыкин, и тут же согнулся в приступе кашля, схаркивая на землю кровью. Крепко Иванов его обработал, как бы почки не отбил.

Мне не жалко было уголовника, но я все же предпочитал более гуманные способы. Иногда пуля в лоб — это более легкий выход, но пытки… впрочем, иначе капитан не раздобыл бы проводника. Даже думать не хочу, что сталось с остальными двумя.

Мы углубились в лесную чащобу. Деревья тут росли более густо, иногда приходилось в буквальном смысле продираться сквозь заросли. Тут и топорик пригодился, но лучше бы под рукой было мачете… впрочем, где его взять?..

— Далеко еще? — нетерпеливо поинтересовался Иванов.

— Скоро придем, начальник…

Зыкину с каждым шагом становилось все хуже. Он держался на ногах буквально силой воли. Я видел, что ему больно, и схаркивать кровь он стал все чаще. Капитана же подобные мелочи не занимали, он вел носом, словно ищейка, а глазами обшаривал каждый куст, но пока ничего не находил.

В какой-то момент Иванов ушел чуть вперед, найдя звериную тропку, и Зыкин тут же зашептал, повернувшись ко мне в полоборота:

— Танкист, не верь этому… он так ухайдакал моих корешей, что до утра вряд ли дотянут… потом скажет, сами подохли… жадный он… и хитрый…

Урка умолк, увидев, что капитан возвращается. Я принял его слова к сведению, хотя по большому счету мне было все равно. Нам с Ивановым делить нечего. Отыщем схрон, осмотрим его, изымем ценности и до свидания. Мое присутствие здесь было обосновано — пойди капитан в лес в одиночку, его после могли бы обвинить в укрывательстве и попытки присвоить ценности. Уголовник — плохой свидетель в подобном деле. А вот лейтенант-танкист — самое то! Составим опись найденного, распишемся оба, и этим самым обезопасим друг друга от возможных инсинуаций со стороны проверяющих.

Мы прошли еще метров двести вперед, и, наконец, Иванов остановился.