Уголовники, судя по всему, капитана, прекрасно знали, потому как совсем потухли, шли, едва передвигая ноги. Благо, палатка находилась недалеко. У входа дежурили двое красноармейцев с винтовками.

Вошли. Внутри было аскетично.

Лысый сесть не предложил, но представился:

— Капитан Иванов, оперуполномоченный контрразведки СМЕРШ. Докладывайте!

Я рассказал все, как было. А что скрывать? Для начала сообщил кто я есть, про расположение танкового корпуса капитан прекрасно был осведомлен, так что это подозрений не вызвало. Пошел за деревьями, встретил штрафников-дезертиров, хотели обобрать, а может и прикончить, одного слегка проучил, остальных привел сюда. Вышло достаточно коротко и по существу.

Иванов во время рассказа не сводил с меня взора, но я не врал, так что даже не переживал, что там может увидеть во мне смершевец. Обычный лейтенант, чуть не ставший жертвой уркаганов.

Те стояли в стороне, зыркая на меня злыми глазами.

— Это все? — уточнил капитан, когда я замолк.

— Не совсем, — признался я. — Было от них одно предложение!

— Сука!

Хриплый взвился в воздух, пытаясь напрыгнуть на меня. Вот только руки у него все еще были стянуты за спиной ремнем, и я просто подставил колено. Хриплый наткнулся на него животом, согнулся, задыхаясь, потом упал на бок и тут же проблевался.

Капитан мгновенно оказался рядом, держа пистолет в руке, нацеленный на остальных участников трио. Но те не рыпались. Им хватило.

— Вот это уже интересно! — констатировал Иванов, когда все немного отдышались. — Поговорим!

Я был совершенно не против этого предложения, и быстро пересказал ему про пресловутую пещеру Али-Бабы. Так как подробностей я не знал, то ограничился лишь теми фактами, которыми владел. Есть некий клад неподалеку, который представляет определенную ценность, раз уркаганы решились ради него рискнуть своими головами, покинув расположение батальона посреди дня. До клада они не дошли, случайно повстречав меня. Как и когда они его обнаружили, я сообщить не мог. Что конкретно находилось в секретном месте, тоже не знал. Но был уверен, что ради пустяка эти трое не стали бы ставить собственные жизни под удар.

— Вот и все, товарищ капитан. Могу я идти в свое расположение? Меня, поди, уже хватились…

— Не так быстро, лейтенант, — задумчиво протянул Иванов, внимательным взглядом разглядывая поочередно то меня, то штрафников, — не так быстро…

Что-то мне все происходящее резко перестало нравиться. Я и должен был ожидать чего-то подобного, но не просчитал ситуацию. Точнее, наивно поверил, что меня сразу отпустят. Как повлиять? Наград при себе у меня не имелось, а заявлять о том, что я Герой Советского Союза… такое себе.