Тем временем снаружи слышалась немецкая речь. Местные техники обсуждали между собой, как половчее вскрыть люки. Специального танкового ключа от Т-34, который мог бы помочь в этой затее, у них не было, поэтому вариант оставался один-единственный — использовать газовый резак и резать один из люков. Тросы, как я и предполагал, уже отцепили от тягача, и теперь я вновь был ничем не скован…

Техников собралось не меньше десяти, но они все никак не могли прийти к консенсусу, пока, наконец, к группе не приблизился лощеный офицер, лица которого со своего места я не видел.

— В чем заминка? — спросил он таким тоном, что половина техников непроизвольно отодвинулись подальше.

— Господин гауптман, никакой задержки! — вперед выступил коренастый мужчина в промасленном комбинезоне. — Решаем, как открыть машину, чтобы не повредить ее. С виду этот русский танк целый, и может еще послужить нам в дальнейшем.

— Внутри могут быть живые?

— Маловероятно, господин гауптман. Иначе, они уже проявили бы себя. Скорее всего, там лишь мертвецы.

— Даю вам на все четверть часа! — резко бросил офицер и, развернувшись, направился к дальнему ангару. Мне почудилось в его облике нечто знакомое, но лица я так и не разглядел сквозь узкую и неудобную смотровую щель. Может, видел в старых кинохрониках? Но если он сумел оказаться в хрониках, то передо мной достаточно важная персона, так или иначе повлиявшая на ход войны, и уничтожить подобного человека нужно первым делом. Даже, если я ошибаюсь в его важности, не страшно. Одним немецким капитаном скоро станет меньше.

Я сел за пулемет. Фигура офицера находилась как раз в перекрестье прицела. Начну, пожалуй, с него. А там как пойдет…

Мысленно пожелав себе удачи, я взялся за гашетки, но как раз в этот момент высокие ворота базы опять распахнулись, и на территорию один за другим въехали пять грузовиков «Мерседес L-3000». Я узнал эти тягловые лошадки с первого взгляда, неоднократно встречая подобные прежде. Использовались они в основном в качестве бензовозов, доставляя топливо танковым подразделениям от железнодорожных станций. Кузова у четырех грузовиков были закрыты тентами, но у последнего он был чуть распахнут, и в кузове угадывались очертания многочисленных металлических бочек.

На бортах каждой из машин было написано: «Feuergefährlich! Rauchen verboten!*»

(нем.) Пожароопасно! Курить запрещено!

Это был шанс, который в очередной раз подкинула мне судьба, и упускать его я не собирался. План действий мгновенно поменялся, я оставил немецкого офицера в покое — не до него.