Сестра, привыкшая к антимилитаристской позиции хирурга, но вовсе ее не разделявшая, промолчала, а про себя подумала, что пора писать очередной рапорт в соответствующие органы, в который в обязательном порядке следуют включить и эту историю.

Генрих провалялся неделю в лазарете, потом был переведен в тыл, но поправлялся какими-то немыслимыми для обычного человека темпами, и тут же вновь подал рапорт об отправке на фронт.

Великий Рейх нуждался в солдатах, и рапорт, после прохождения комиссии, был удовлетворен. Генриха вернули в расположение с повышением в чине. Теперь он стал капитаном, но это его волновало мало.

Все, о чем он мечтал — найти того русского и отомстить ему. Он чувствовал, что их судьбы немыслимым образом переплелись, и что это, казалось бы, невыполнимое желание, обязательно сбудется. Нужно просто быть на передовой, там, где вероятность встречи сведется к максимуму.

Учитывая недавнее ранение новоиспеченного капитана, его отправили руководить технической базой в какой-то дыре, где восстанавливали всевозможную технику, доводя до рабочего состояния. Ресурсы требовалось беречь, и все, что могло быть починено, должно было быть отремонтировано.

Но, конечно, Генрих не ограничился подобными мелочами, а быстро развил обширную деятельность в округе, поставляя великой родине бесплатную рабочую силу в виде дееспособных женщин и детей, живущих на оккупированных территориях.

Он вновь сошелся с полицаем Мартыном Шпынько, который не просто уцелел, а сумел увеличить численность своей группы, и теперь наводил страх в захваченных деревнях и поселках, отличаясь абсолютной безжалостностью и жестокостью. Его боялись даже многие немцы, и при случае, не против были бы ликвидировать. Он внушал неосознанный ужас, как змея, при виде которой первый инстинкт — раздавить! Но пока Шпынько был нужен Рейху, поэтому он жил.

Немецкие войска методично отступали, и это очень не нравилось фон Метерлинку. Мысленно он давно уже ездил на танке по Красной Площади, да развешивал у себя дома коллекцию картин из «Русского музея». Но жизнь вносила свои коррективы, и Генрих страдал от бессилия что-то изменить. Он прекрасно помнил, во что выродилась немецкая нация всего за какие-то восемьдесят лет, и хотел иного… но как этого достичь? «Королевского Тигра», выпущенного на полгода раньше срока, было мало. Кстати, они так и не пошли в массовую серию. Выпустили два десятка машин и на этом остановились. В прошлой истории вышло около полутысячи танков, используемых в качестве машин для атаки в лоб. Сейчас же руководство концернов пересмотрело свои взгляды и решило сосредоточиться на более массовом производстве «Пантер», которые сочли наиболее эффективными для всех возможных боевых целей и задач, и ускоренной разработке и вводе в эксплуатацию «Пантер II», которые на данный момент были представлены лишь в виде единственного прототипа. Но комиссия неожиданно быстро приняла ряд решений о стандартизации оборудования, и производство «Пантер II» началось.