Признаться, поначалу у Лаврентия Павловича появились некие мысли… оставить эти знания при себе… устранить Родина — сделать это было бы не сложно, а потом сыскать автора текста, посадить его в укромное место и вести беседы — ни в коем случае не допросы, именно беседы. Но многочисленные и всеобъемлющие.

Вот только оставалась одна проблема — источник данных не был до сих пор определен. Генерал клялся, что книжка попала ему в руки в тот момент, когда доступ к автомобилю имели сотни, даже тысячи человек. Проверять каждого? Не хватит никаких сил. Тем более что многие из них уже погибли на полях сражений.

И все же Сыщик не сдавался. Он отправил несколько человек в УДТК, наделив их максимальными полномочиями, и они, после проведения скрупулезного расследования, резко сузили круг подозреваемых, ограничив выборку. При всех возможностях, реально подбросить документы могло не более сотни человек, при этом большая их часть была постоянно на виду. Исключая одного за другим всех, кто подпал под подозрение, следствие пришло к выводу, что остается лишь несколько бойцов, которые могли это сделать. И из всей плеяды наиболее ярко выделяется лишь один: лейтенант-танкист, Герой Советского Союза, кавалер ордена Ленина, ордена «Красного Знамени» и медали «Золотая звезда», человек, награжденный именным пистолетом с гравировкой не от кого-то, а от него самого, Лаврентия Павловича Берии.

И звали этого молодца Дмитрий Буров.

Вот только одна проблема: в списках он числился пропавшим без вести с середины сентября. Исчез и он, и танк, в котором Буров находился в тот день. О его дальнейшей судьбе ничего не было известно.

Иосиф Виссарионович выслушал историю и комментарии молча, не задавая дополнительных вопросов в процессе рассказа, не перебивая ни единым словом. Из этого Берия сделал вывод, что Вождь Народов проникся.

Когда Лаврентий замолчал, несколько долгих минут царила полная тишина. Сталин думал, уйдя в себя. И лишь пальцами терзал папиросу.

— И что, — наконец уточнил он, — сейчас никак нельзя отыскать этого танкиста Бурова?

— Можно попытаться, товарищ Сталин! — осторожно ответил Берия. — Если он жив и немцы не знают о его особой роли, то держат среди обычных пленных. Сведений об отправках свежих эшелонов в тыл в том районе за последние недели мне не поступало.

— Найди мне его, Лаврентий! — вождь не повысил голос, но интонации приобрели такую контрастность, что Берия предпочел вытянуться во фрунт. — Найди и приведи сюда! Я очень хочу с ним поговорить!

— Это очень сложная задача, Иосиф Виссарионович, практически невыполнимая…