Благо, меня пока никто, кроме собственного тела, не пытал. В очередное пробуждение я потрогал руками свою голову — она сплошь была покрыта коростой, волос я не нащупал. Видно, их слизнул огонь, когда танк загорелся, а пламя частично перекинулось на меня. Повезло, что я этого не помнил.

Постепенно мне становилось легче, боль капля за каплей уходила из тела. Полагаю, кто-то другой уже давно умер бы, не выдержав мучений. Я же был не то, чтобы крепче, я просто регенерировал быстрее. И это меня спасло.

Когда я очнулся в следующий раз, уже смог поесть невкусной клейкой массы из жестяной тарелки, но даже эти помои придали мне сил. И я, наконец, смог восстановить ход событий.

Бой, белобрысый с фаустпатроном, горящий «Уралец» и темнота… видно, в тот момент немец меня пленил, и теперь я нахожусь в полной его власти. Вот только где мы? Со дна ямы видно было немного — лишь голубое небо с пробегающими по нему облачками, да редкие птицы, пролетающие далеко вверху.

Неподалеку послышались голоса. Удивительно, но говорили не на немецком, а на суржике — смеси русского и украинского языков. Говорили так, что слов не разобрать, но потом подошли ближе и я расслышал:

— Подывись, не пидох вин ишо?

О, это, видно, про меня. Я не стал скрывать, что очнулся. Наоборот, встал на ноги и расправил плечи, хотя эти действия причинили мне изрядные мучения.

Сверху легла тень, на меня сквозь прутья решетки пялился мужчина с вислыми, как у плакучей ивы, усами.

— Дывись, жывой!

— А ну тикай до пана офицера, доложись!

Голова сверху исчезла, послышался удаляющийся топот ног. Я вспомнил, что когда ходил с разведчиками в рейд за «Королевским тигром», спасенная нами женщина рассказывала о группе перебежчиков, работающих на немцев. Они отличались особой жестокостью… а главного у них звали… Шпынько. Точно! Мартын Шпынько! Не они ли по воле немца притащили меня в это место и бросили в яму? Если так, то дело мое плохо. Бывшие свои куда хуже кадровых военных. Впрочем, какие это «свои»? Мразь и сволота. Грязь под ногтями.

Через четверть часа за мной пришли. Решетку отодвинули в сторону, вниз сбросили веревку, второй конец которой остался наверху.

— Обвяжись! — приказал кто-то резким, сиплым голосом. Я подумал немного и выполнил требуемое. Мне нужно было выбраться из ямы любым способом. Сам я этого сделать не мог, так пусть враги вытащат меня своими руками.

Веревка дернулась, впившись в тело, но мой вес выдержала. Я рывками пошел вверх, упираясь ногами в стену ямы, а руками стараясь хоть немного натянуть веревку, чтобы было не так больно.