Но теперь, когда я был уже не столь беспечен, проделать задуманное у него никак не получалось, и раз за разом промахиваясь, он постепенно начинал терять терпение.

И следующей его ошибкой я воспользовался в полной мере. Сутулый кинулся мне в ноги, но я предвидел этот момент, уйдя чуть в сторону, а потом прыгнул на него сверху, охватив руками и ногами его тело, и взяв шею в замок.

Деваться летуну было некуда, он чуть дернулся, пытаясь освободиться, но я давил так, что воздух в его легких кончался быстрее, чем мое терпение. И, наконец, он сдался, застучав по-борцовски рукой по земле.

Я тут же отпустил его — побежденный соперник уже не враг, но еще и не друг.

— Ну ты силен! У кого учился? — сутулый внимательно глянул на меня, и тут же тяжело закашлялся, пытаясь восстановить дыхание.

— Самоучка, — ответил я, потом поднялся на ноги и осмотрелся по сторонам.

Вокруг же все шло гораздо более проще и понятнее. Танкисты и летуны пытались начистить друг другу физиономии.

Трещали зубы и кости, кровь летела во все стороны, кто-то стучал об землю, как мой соперник, прося пощады, и таких тут же отпускали — все по-честному, другие дрались до конца, до полной победы. Но правда была на нашей стороне, и летчики это тоже понимали. Они не были виноваты в той роковой ошибке — но отдуваться за всех пришлось именно им.

Тут, наконец, и местные бойцы очухались. Со всех сторон в нашу сторону побежали БАО-вцы с автоматами.

— Отставить!

В воздух ударила короткая очередь, и драка сама собой затихла.

— Что же вы делаете, полудурки! — подбежавший капитан с чисто выбритым черепом развел руки в стороны, охватывая этим жестом всех собравшихся. — Все до единого под трибунал пойдете! Все! Вы это понимаете, мать вашу? Арестовать их! Живо! На гауптвахту!

— И наших? — недоуменно уточнил один из автоматчиков, глядя на капитана.

— Их тоже! Будем разбираться!

Ни о каком сопротивлении с нашей стороны и речи идти не могло. Нас одного за другим обыскали и забрали ремни, после чего отвели в просторную палатку и завели внутрь. Летчиков увели отдельно. Избавили, так сказать, от возможного повторения эксцесса.

— Мужики, — один из охранников — совсем молодой парнишка слегка извиняющимся, но при этом твердым тоном обратился к нам, — сажать вас некуда, сами по палаткам да землянкам ютимся. Но вы же понимаете, что если кто-то попытается дать деру, мы будем стрелять. У нас приказ!

— Не ссы, боэц, — ухмыльнулся Арчуадзе, — мы не врагы какыэ! Мы за правду!

— Правда — она тоже разной бывает, — пожал плечами красноармеец. — Если что, я предупредил…