Полковник и подполковник подошли к нам и встали так, чтобы видеть все четыре шеренги. При этом оба сумрачно молчали. Неизвестный подполковник курил папиросу, Коновалов же смотрел в лица проштрафившихся, пытаясь отыскать там малейшие крохи сожаления, но не находил.

— Значит так, товарищи бойцы, — наконец, заговорил Василий Иванович. Голос у него был низким, говорил он тихо, поэтому приходилось прислушиваться к каждому слову. — Поздравляю вас с успешным завершением плановых боксерских поединков в рамках армейской спартакиады. Судейская коллегия в моем лице, и в лице товарища подполковника Симонова единогласно решила, что спортивная подготовка личного состава оставляет желать лучшего. Поэтому с завтрашнего дня все участники, помимо своих обычных задач, будут повышать личные нормативы. Это значит по два часа дополнительного обслуживания техники. Запомните, танки и самолеты у вас должны блестеть, как у кота яйца! Приказ понятен?

— Так точно, товарищ полковник! — громыхнуло дружное из всех четырех шеренг. На многих лицах читалось явственное облегчение.

Бритый капитан, в котором я чутьем опознал местного особиста, лишь покачал головой, но протестовать не стал. Видно, с ним этот вопрос утрясли заранее. Интересно знать, каким образом?

Кажется, нам повезло. Несмотря на бредовость и абсурд вымышленной «спартакиады», эта версия теперь стала официальной. Коновалов вовремя успел прибыть на место. Дело еще не завели, и командиры сумели договориться между собой, обставив все нужным образом.

Они ведь прикрывали не только нас, но и себя. С обычных бойцов взятки гладки. Худшее, что могло приключиться — штрафбат или показательный расстрел. Ну а дальше по цепочке — комроты лишится звания и пойдет служить рядовым красноармейцем, комбат потеряет погоны, как и комбат, а уж про политработников, особистов, комсомольских и партийных вожаков и говорить нечего — полный провал в политработе. Причем и у нас, и у летчиков. Времена сложные, решения быстрые и жесткие.

— Претензии у сторон друг к другу еще имеются? — а вот у подполковника голос был громкий, командирский. — Может кто-то желает провести матч-реванш?

— Никак нет! — ответ был единогласным, и даже Арчуадзе и Осипов дружно закивали головами.

— Вот и славно, разойтись!

Мы быстро погрузились обратно в кузов полуторки и двинули назад. Коновалов с шофером ехал впереди на «Виллисе».

— Ох, и будет сейчас нам! — выдохнул незнакомый мне боец. — Лучше бы там пулю в лоб пустили…

— Не каркай, дурэнь! — Арчуадзе слегка подрастерял свою бесшабашность. О крутом нраве полковника знал каждый, и все мы понимали, что эта история для нас еще не закончена.