— С того света? — тяжело ворочая непослушным языком, уточнил я.

— Говорят, едва спасли, — подтвердил рыжий, — чудом уцелел! Хирург тебе попался — настоящий волшебник!

Вот, значит, как. Получается, та случайная пуля едва не прикончила меня.

— Но это было еще прежде, в полковом лазарете. А потом тебя оттуда изъяли, как тяжело больного, не подлежащего полноценному лечению в полевых условиях, и транспортировали сюда, в военный госпиталь. Мы сейчас в сотне километров от фронта. Думали, помрешь по дороге, слишком много крови потерял — так мне говорили, — но ты молодец, справился, дотянул! А тут всяко проще — кормят хорошо, спи себе, да восстанавливайся…

Суть произошедшего я уловил, вот только все никак не мог понять, каким образом в госпитале оказалась Настя. Или мне все же почудилось?

Я всегда знал, что обязательно встречу ее еще раз. Вот только мне казалось, это произойдет в более необычной обстановке: в театре, например, на премьере новинки сезона, или на променаде у моря… но где вероятнее всего встреть медсестру? Конечно, в больнице.

Осторожно спустив ноги на пол, я сел в постели и смог оглядеться уже чуть лучше. Палата была просторная, рассчитанная на несколько десяток коек, на каждой из которых кто-то лежал. Окна были распахнуты настежь, но дух в палате стоял тяжелый: больничных лекарств, пота и мочи. Последнее, понятно, утки убирают не каждые пять минут, а лежачие испытывают естественные позывы чаще. Некоторые тяжело стонали, мечась в бреду в полузабытье.

— Ноги болят, ноги мои! — скороговоркой повторял кто-то через пару коек от меня.

Кроме рыжего, никто интереса ко мне не проявлял.

— Нету у него ног, — пояснил он, мрачнея, — отпилили. Но тело еще помнит…

Я кивнул головой в знак понимания. Фантомные боли.

— Тебя как звать? — поинтересовался я.

— Гоша! Фамилия Березкин, — обрадовался парень, которому, судя по всему, было дико скучно валяться без дела целыми днями в постели в окружении раненых. — Стрелок-радист. 197-я танковая бригада, Свердловск. Подбили наш танк, но не повезло только мне — поджарился слегка… остальные уцелели и воюют дальше, а меня вот в госпиталь отправили.

Он виновато развел руками, которые тоже были перебинтованы. Да и под нательной рубахой просвечивали бинты. Крепко ему досталось. Но стрелок-радист не унывал и, хотя каждое движение причиняло ему явную боль, он стоически терпел.

— Чем все кончилось? Мы взяли плацдарм? — тяжело выдохнул я главный вопрос.

— Взяли! 5 августа освободили Орел! Какой салют дали в Москве! Аж в газетах об этом писали! Двадцать четыре орудия бабахнули по десять залпов в честь нашей победы! Мы к этому причастны, братишка! Представляешь⁈..