Я прекрасно представлял событие такого масштаба, вот только сейчас меня волновали иные моменты бытия, а не праздничные салюты.
На удивление, попытка сесть не причинила никаких особых болевых ощущений. Вообще, с того момента, как я открыл глаза, чувствовал себя нормально. Но если меня оперировали, вытащив с того света, то… подобное состояние не вполне естественно. По идее, я должен был лежать пластом еще долго, постепенно выздоравливая. Я же, хоть и ощущал легкую слабость в организме, но на этом все и кончалось. Болей не было, только голова немного кружилась и очень хотелось есть.
— Дмитрий Буров, 244-я челябинская танковая бригада, — представился и я, но рыжий замахал руками.
— Слышал я уже, как тебя зовут. Настасья Павловна тут три дня сидела, почти не отходя от твоей койки. Все пыталась до тебя достучаться! А ты лежал, бледный, без единой кровинки в лице. Рад, что выкарабкался, братишка!
Получается, в военном госпитале я провел не меньше нескольких суток. Плюс какое-то время заняла транспортировка, да еще операция в полевых условиях. Сколько времени прошло с того момента, как мы захватили танк? Четыре дня? Пять? Неделя? Судя по тому, что я у своих, операция завершилась успешно, и машину мы до наших позиций довели. Так, кажется, я совсем спятил! Ведь Гоша Березкин назвал дату, когда взяли Орел — 5 августа, а ранило меня в ночь на 28 июля. И после этого миновало еще как минимум несколько дней.
Я окинул Гошу внимательным взглядом. Выглядел он плохо — крепко досталось.
— Ты сам-то ходячий?
— Передвигаюсь, — пожал он плечами, — ожоги только болят. Мочи нет! Спать невозможно… быстрее бы подлечиться, и обратно к нашим!
Я тяжело встал на ноги, придерживаясь за дужку кровати. Получилось. И опять отсутствие особо неприятных ощущений — так, легкий дискомфорт, не больше — даже странно. Может, у меня атрофировалось чувство боли? Такое бывает, я слышал.
— Ты бы особо не плясал! — предостерег Березкин. — Швы разойдутся, поплохеет!
Я лишь отмахнулся:
— Вижу, ты уже тут старожил и все в округе разузнал. Просвети и меня!
За следующие четверть часа Гоша мне рассказал про госпиталь все, что знал сам. Наше временное «место заключения» представляло собой подобие небольшого городка размером метров примерно шестьсот на шестьсот. Основное здание госпиталя состояло из двух отделений, каждое по семь палат, и поликлиники. Все постройки были земляночного типа. Внутри стены были обиты досками, а потолки — фанерой. Перегородки утеплены слоем мха.
Помимо главного корпуса на территории находились канцелярия, морг, уборные, склады ОВС, ПФС и КЭО, пищеблок, электростанция, водокачка, общежитие для медперсонала, ледник, бензохранилище, овощехранилище, инфекционный корпус, баня-прачечная, конюшня и контора КЭО*.