Ничего не произошло. Впрочем, я и не надеялся. Гоша на мгновение замер от прикосновения прохладной руки, а потом ожоги вновь заныли, и он начал вертеться, стараясь таким образом избавиться от болевых ощущений. Но это так не работало, требовалось время. И не день-два, а недели и месяцы.

Я вышел на улицу. У крыльца несколько человек курили, и я отошел дальше, вглубь территории, чтобы не чувствовать ароматы крепкого самосада. Луна ярко светила в небе, горели звезды, и я не боялся заблудиться на относительно небольшой территории военного госпиталя.

Пройдя мимо корпусов общежития, я подумал, что где-то там в одной из комнат на узкой кроватке сейчас мирно спит Настя. Но искать ее сейчас я, понятное дело, не собирался.

Я прошел еще дальше к кустам, сделал свои дела, потом облегченно сел на валявшееся в пяти шагах крупное бревно и вытянул ноги. Идти обратно в душную палату не хотелось.

Над ухом звенели комары, некоторые уже попытались полакомиться моей плотью, и я едва успевал отбиваться от тварей. Ночь была прохладная, свежая, по-настоящему летняя.

В такие ночи хорошо быть молодым: гулять с красивой девушкой возле озера, рассказывать глупости, смеяться вместе, долго целоваться, сжимая в руках нежное, податливое тело… шептать ей на ухо разное и слышать в ответ невнятные признания… а потом проводить ее до дома, и долго смотреть в освещенное окно ее девичьей спальни, представляя себе всякое.

В дальних кустах словно бы мелькнула смутная тень. Я мгновенно выпал из состояния расслабленности и встал на ноги, чуть пригнувшись, чтобы меня было меньше видно в свете луны.

Не то, чтобы я ждал здесь в госпитале угрозы… скорее всего, это кто-то из больных так же решил облегчиться в ближайших кустах… и все же я решил глянуть, что происходит, и пошел вперед.

Никакого движения я более не замечал. Показалось? Вполне может быть. Ночные тени обманчивы. Чуть подует ветер, и ветви деревьев колышутся самым причудливым образом, создавая сотни, тысячи образов для стороннего наблюдателя.

Я это знал и сознавал… но упертость и упрямство, вбитые в подкорку моего мозга, заставляли проверить все досконально.

Осторожно дойдя до кустов, в которых мне почудилось то самое легкое движение, я остановился и прислушался. Ничего необычного, лишь привычные звуки ночного леса вокруг.

Наверное, и правда, показалось. Пожалуй, стоит вернуться в палату и вновь лечь в постель. Лишние восемь часов сна не повредят, а с утра буду просить аттестационную комиссию проверить мое состояние и выписать из больнички на свободу. Я и так потерял слишком много времени, валяясь в беспамятстве. Где там нынче мой экипаж? И кого приписали к танку в качестве командира? Эти вопросы волновали меня, ответа на них я не знал, и переживал за своих крепко.