Я понимал, что выбраться из этой глуши будет проблематично и, может быть, нужно было ехать дальше до более крупного населенного центра, но отсюда был кратчайший маршрут. Хорошо хоть, метель улеглась, стало спокойнее, да и ветер, бушующий последние дни, стих.

— Кто таков? — начальник станции был совсем старик, полностью седой, морщинистый, но еще шустрый в движениях. Его пес держался сбоку, и я ощущал исходящее от него недоверие. Понятно, чужой, положено держаться настороже.

— Рядовой Шведов, добираюсь в часть после ранения. Вот мои документы!..

Внимательно изучив бумаги, старик вернул их мне.

— Повезло тебе, завтра поутру подвода придет, если проехать сможет. Дороги-то, видишь, как занесло… обратно с ней поедешь до города, оттуда пешком придется километров десять… а дальше уже у местных спросишь, подскажут, где твоих искать…

— Поутру? — день лишь недавно перевалил за половину, и я хотел добраться до места как можно скорее.

— Одному идти не советую, — предупредил старик, — в лесу волки, а ты даже без винтовки, как я погляжу…

Никакого оружия, кроме ножа, у меня, и правда, не имелось. Но даже знаменитым черным клинком от стаи не отбиться. Старик прав, придется ждать утра и подводу.

— Кипятком угостишь, дед? А у меня сухари найдутся, выдали сухпай в дорогу…

— Чего же не угостить хорошего-то человека? — хитро улыбнулся дед. — Только ты мне сначала помоги перрон расчистить. Видишь, сколько снега навалило? Мне до ночи тут одному маяться, а вдвоем быстро справимся!

— Давай лопату, дед! — тяжело вздохнул я, поняв, что он не отстанет.

Поработал я знатно, пот тек градом по лбу и спине. Разгорячившись и разогревшись, я сбросил пальтишко, оставшись в одной гимнастерке, и махал лопатой, выкинув на время из головы все прочие мысли.

За час-полтора очистил перрон и дорожку, ведущую к домику, который одновременно являлся и жилищем старика и чем-то типа зала ожидания, хотя других пассажиров, кроме меня, здесь не наблюдалось.

— Молодец, хлопец, подсобил! — довольно кивнул дед, глядя на результаты моей работы. Сам старик, передав мне лопату, занимался другими делами, но я не возражал. — Теперь можно и почаевничать!

Мы прошли в дом. В первой комнате стояло три лавки — тут можно было подождать прибытия поезда, а во второй, жилой, уже кипел самовар на печи, а на столе на тарелке лежало несколько бутербродов — дед смастерил. Колбаса! Сыр! Хлеб! Мне стало неудобно, вот еще, объедать старика.

— Давай-давай, жуй, не стесняйся, — правильно понял он мою заминку, — не последнее отдаю. А ты поработал знатно, теперь и покушать можно…