Ух ты! А не ухватился ли я случайно за конец ниточки? Что если… это только предположение… коммандер Флеминг не уведомил о моей персоне вообще НИКОГО? Что если это его личная игра?

Но если я прав, то ставки тут максимальные. Ему не простят самоуправства, если только он не победит. А такой победой можно назвать лишь захват «Парадигмы». Если британцы получат новейший дешифратор, то Флемингу спишут все грехи, даже меня… впрочем, обо мне он может и дальше не докладывать. Был внешний агент, но, к огромному сожалению, погиб во время исполнения боевой задачи… бывает.

Хорошо, допустим. Предположим так же, что именно за сведениями о «Парадигме» коммандер летал в Брянские леса. Далековато? Но ведь именно там он попал в яму ни к кому то, а к человеку из будущего — Генриху фон Метерлинку. Совпадение? Маловероятно.

Но ведь немец не светился даже перед собственным начальством… откуда же тогда, черт его дери, Флеминг узнал о его существовании?

Или я все неправильно понял, и собрал в кучу несовместимые факты. «Парадигма» — новинка, и Метерлинк, находясь постоянно на линии фронта, знать о ней не мог. Но он вполне мог понадобиться Флемингу для других дел.

В конце концов, прилетел же как-то раз в Британию в мае 1941 года, наплевав на все оборонительные заслоны, Рудольф Гесс на обычном «Мессершидте», спустившись вниз на парашюте? Да, его предложение герцог Гамильтон не принял, идею о перевороте в Великобритании и смещении Черчилля отверг, миссия провалилась, а Гитлер вынужден был признать своего заместителя сумасшедшим… но факт имел место.

Осталось ответить на главный вопрос: зачем я нужен Флемингу? Даже, если он принял меня за высокопоставленного советского разведчика, это ничего не значит. Игра не стоит свеч. Получается, имелся еще один скрытый фактор, о котором я ничего не знал.

— В какой роли я должен участвовать в мероприятии?

— Я же сказал, вы станете на время рядовым бойцом моей группы.

— Рядовым? — усмехнулся я. — Таких ребят у вас полно, зачем вам еще один?

Флеминг достал из ящика сигару, обрезал ее конец и поднялся на ноги, после чего подошел к окну, приоткрыл его и начал раскуривать сигару. Все действие заняло минуты две. Я терпеливо ждал.

Комнату наполнил плотный табачный аромат. Кубинская!

— «Тринидад»? — угадал я. — Витолы скручиваются из цельных табачных листов. Аромат насыщенный, орехово-кофейные ноты с небольшим отзвуком пряностей. Отличный у вас вкус, мистер Флеминг!

Кажется, мне удалось его удивить. Он даже забыл выпустить дым и чуть закашлялся, а потом предложил, кивнув на сигарный ящик: