Первый ряд атакующих поплатился жизнями. Я и сразу несколько ратников запустили дальнобойные аурные атаки, а один из магов, уровня Волхва не меньше, обрушил ледяной дождь на нападавших. Их тела пригвоздило к земле.

Мы выскочили на небольшую развилку.

— Разделяемся! — приказал я. — Вы на север, мы на юг!

Оставшиеся силы разделились. Мы знали эти улицы, а вот преследующие нас мятежники нет.

В итоге мы завернули за угол, в зазор между зданиями, и заняли позицию. Улица здесь расширялась, и схлестнуться здесь могли человек шесть, может, семь с каждой стороны, но без особой свободы.

Когда мятежники выскочили за нами, в них прилетел разрозненный залп стрел. Это ополченцы успели разместиться на верхних этажах домов. Это слегка замедлило мятежников, но они всё равно ударились в узкую секцию Суконной улицы, туда, где мы заняли оборону.

Я был в первом ряду. Здесь не было места для комбинаций и техник, работающих на открытом пространстве. Таран, боевой клич, аурные клинки — всё это нанесло бы вред своим же. Так что мы сошлись в старой доброй сече.

Громов сломал двуручным мечом подставившемуся ратнику ключицу. Иван срубил секирой голову, а затем добил подранка Громова. Ярослава двигалась где-то чуть в стороне, в домах. Её красную ауру я ни с чем не мог перепутать. Она работала в стесненных условиях, искала углы для атаки, но каждый удар находил свою цель.

Я работал с краю, стараясь сделать так, чтобы мятежники не сунулись в дома и не нашли проход. Чёрная аура бежала сквозь клинки и напитывала моё тело силой. Я использовал её внутри и на клинках. Почти не скрывался, было не до этого.

Когда мои клинки сходились со сталью врага, то начинали разъедать доспехи, топоры, копья, вообще всё, до чего дотрагивались. Бойцы мятежников редко понимали, что происходило, а когда догадывались, было поздно. У меня почти не было времени на передышку.

Удар, подшаг, ещё один удар, блок. Я работал не думая, чисто на инстинктах. Чёрная аура внутри меня разгоралась всё ярче и ярче. На камни вразнобой валились всё новые и новые тела. Среди них были и наши, но в основном чужие.

Не знаю, сколько мы дрались. Я потерял счёт времени. Иван сменился, Ярослава тоже. Громов продержался чуть дольше, но его место занял Медведь в тяжёлом доспехе. И только я продолжал рубиться с краю. Из окна слева на меня прыгнул мятежник, я не дал ему приземлиться и ударил двумя клинками с такой силой, что они прошили его броню и тело насквозь.

Меня залило кровью, а Медведь рядом только азартно и одобряюще закричал. Крик был не похож на человеческий, скорее животный. Мы рубились и рубились до тех пор, пока мятежники не начали пробиваться в дома.