— Какой план? — спросил у меня раненый Волк.

Я только выдохнул и спокойно произнёс:

— Драться.

— Занять позицию! — раздался голос Волка, ему вторил Савелий.

— Золотой ауры не будет, — одними губами проговорил Олаф.

— Я и не рассчитывал, — ответил ему я, и мы зашагали вперёд.

Когда мы заняли позицию, Олаф буднично произнёс:

— Мы все здесь погибнем.

На что он получил от меня простой ответ:

— Никогда не планировал дожить до старости.

Мою фразу услышали бойцы вокруг, и до меня донеслось несколько смешков. Я не шутил и не собирался поднимать никому боевой дух, это была правда. Едва мои слова затихли, как до нас донёсся новый звук — стук сапог по камню. Мятежники явно двигались организованным маршем и не собирались рисковать, мы и так хорошо щёлкнули их по носу.

Я огляделся. Соловьёв занял позицию вместе с лучниками и о чём-то тихо переговаривался с раненым Волком.

Иван стоял в двух шагах от меня, опираясь на секиру. Громов был рядом. Он пытался вызвать зелёную ауру, но у него не получалось, весь запас иссяк. А Ярослава чуть нахмуренно смотрела на улочки перед нами. Мы все были вымазаны в крови, грязи и копоти, но всё ещё держались на ногах.

Ратники заняли позицию спереди, ополченцы и имперские солдаты позади. Шаги приближались, были слышны голоса мятежников, разносившие приказы.

— Готовсь! — скомандовал Савелий.

Я услышал, как натянулись тетивы луков.

Передовые бойцы мятежников показались перед нами. Я крепче сжал клинки, а затем кто-то сзади крикнул:

— Смотрите!

Я не хотел оборачиваться, но Олаф ткнул меня в бок, и я всё-таки повернулся. И увидел, как с запада, из-за стен Ярмута, вверх взлетели три белые магические вспышки. Красный обычно значит опасность, белый — внимание. Солдаты и ополченцы вокруг медленно подняли глаза вверх, никто не двигался. Сигналы зависли в воздухе, а затем начали медленно падать вниз.

Я посмотрел на мятежников напротив. Они тоже замерли. Я увидел среди них командира в дорогом доспехе. Он стоял среди солдат, его синяя аура тихо пульсировала, и он, как и мы, смотрел в небо.

Затем синеаурный командир посмотрел на площадь перед собой. Я знал, что он видел: измотанные защитники, горстка лучников с полупустыми колчанами, старый ратник, рана которого потребует серьёзного внимания, и едва живые остатки всего, чем я командовал с тех пор, как брешь открылась заново.

Его аура моргнула. Я знал, что это значило: он всё просчитал, и сигнал с запада не мог его остановить. Он поднял клинок вверх, и мятежники бросились вперёд.

— Пора, — выдохнул я и поднял клинки перед собой.