Я не собирался говорить ничего воодушевляющего. Воодушевлять было не к чему. Мятежники ударили по площади. Первое мгновение удалось пережить, потому что узкие уличные подходы всё ещё работали на нас.

Мятежники не смогли обрушить всю свою численность одновременно, а бесцветные техники и ловушки Савелия проделывали серьёзную работу для того, чтобы замедлять продвижение врагов. Они не влетали в наш строй, а скорее сходились. Лучники стреляли поверх наших голов, и скашивали бойцов противника.

В нас полетели дальнобойные техники, но вспыхнуло несколько щитов, а затем передние ряды противника достигли нас. В меня прилетел удар тяжеленным топором, я принял его на клинки, и мои руки чуть не онемели от отдачи.

Я почувствовал опасность и поднял плечо, в наплечник ударилась стрела. Я пнул мятежника, а затем клинок с серой аурой разрубил ему лицо. Олаф кружился рядом в смертоносном вихре, но в ответ на нас бросились красные ратники с активированной Бурей крови.

Их ауры пылали огнём, а лица несли яростные выражения. Сила и скорость, купленные ценой точности. Они были быстрее и свежее. Только работа вдвоём с Олафом позволяла нам атаковать, крутиться, уворачиваться и избегать смертельных ударов.

Моё предплечье вспыхнуло, затем я почувствовал, как щёку обожгло. Слева от меня Громов размахивал здоровенным двуручным мечом так, что трещали щиты и кости врагов.

Красный ратник, больше похожий на берсерка, зарычал, и в него прилетело две жёлтых стрелы. Одна ударила в нагрудник, и он отшатнулся, вторая попала прямо в открытый рот. Вот только этот берсерк даже так рванул вперёд. Олаф принял его удар на себя, а я помог добить ублюдка.

Ярослава кружилась где-то красным пятном в толпе. Я видел, как она получила порез поперёк бедра, едва замедливший её, и уложила мятежника, который нанёс его, прежде чем тот успел уйти в оборону. Но мы проигрывали. Количество мятежников не убавлялось, а вот защитники редели. Двое имперских солдат упали, разменявшись атаками с ратниками. Один из лучников на крыше здания к востоку пропустил аурный клинок и грохнулся вниз.

Мне прилетел удар булавой в шлем, и по ушам разнёсся звон колокола. Я успел отмахнуться и отогнать вольного ратника назад. И только через несколько мгновений понял, что колокола звенели не только в моей голове.

А затем земля медленно завибрировала.

Мы с Олафом переглянулись прямо во время боя. Звук прошёл сквозь камень и отозвался вибрацией в ступнях, прежде чем достиг ушей. Я сразу узнал его, это была не магия.

Конница, много конницы.

За спинами мятежников вспыхнула синяя аура, их командир услышал то же, что и мы. Я поднырнул под саблю бойца напротив и вогнал клинок ему в подбородок, крутанулся вокруг своей оси, прикрыл почти выдохшегося Громова от удара щитом. В итоге сам покатился по земле, тут же вскочил на ноги и бросился вперёд.