Иван молча кивнул. Он навис над схемой, внимательно следя за моими инструкциями.

— Огонь так огонь, — хмыкнул Громов. — Всё сделаем.

У Ивана с Громовым была важная роль. Если всё пойдёт не по плану, то они окажутся в арьергарде. Впрочем, эти двое и так всё хорошо понимали.

Я взглянул на Соловьёва и Ярославу. Лучник зевнул и мотнул головой, несмотря на усталость, он внимательно слушал план. Ярослава казалась самой свежей и сосредоточенной.

— Когда охрана дрогнет, вы снимите их, — произнёс я. — Бесшумно. Используйте «Тишину» для подхода.

Соловьёв цокнул языком и провёл пальцами по тетиве лука. Ярослава прошептала что-то одними губами, сохраняя ледяное спокойствие, только её глаза горели холодным, сосредоточенным огнём.

В моём плане многое зависело от творений Агаты. Иван уже рылся в своём вещевом мешке и вместе с Громовым распределял небольшие бомбочки. Зелье тишины понадобится и им. Сейчас было самое время проверить изобретение Агаты в боевых условиях.

Мне же доставалась главная роль — князь.

— Встречаемся здесь же через полчаса после хаоса в конюшнях, — заключил я. — Если кого-то не будет, не ждём. Возвращаемся.

На этих словах мои соратники переглянулись, но все вроде понимали, что это единственный вариант, пусть и немного циничный. Вопросов не оказалось. Явно были мысли, волнение, но никаких вопросов. Каждый знал свою роль, и её нужно было исполнить безупречно. Всего один единственный раз.

Последние часы перед закатом тянулись медленно. Мы снова проверяли снаряжение, пересчитывали зелья. Ударная группа в лице Громова и Ивана распределяла бомбочки так, чтобы их можно было сорвать одним движением. Я же просто кемарил, оперевшись спиной на колючий, холодный склон оврага.

Солнце медленно село, и оранжевый закат сменился сумерками. Над лагерем зажглись первые костры. И отряд как призраки покинул овраг и занял исходные позиции. На этот раз я залёг ближе, в густом кустарнике в стороне от рокового валуна. Отсюда были видны и домик, и тропа наверх. Сердце билось спокойно, а ауру внутри я максимально погасил.

Рутина князя сегодня повторилась. И где-то через час после ужина и ухода слуги вновь открылась дверь. Стрешнев вышел наружу, всё в том же тёмно-зелёном кафтане. Он размеренно зашагал к валуну, тем самым невольно приближаясь ко мне.

Я затаил дыхание и считал шаги. Князь сделал десять шагов, пятнадцать, двадцать. Поравнялся с валуном и замер на мгновение, а затем спокойно шагнул на тропу. Через несколько мгновений он оказался наверху, на своём привычном месте. Стрешнев заложил руки за спину, его лицо, освещаемое только звёздами, в темноте казалось спокойным.