Я одним движением вынул флакон из потайного кармана. Холодное стекло обожгло пальцы. Возможно, это было безумием, использовать неизвестную силу прямо перед боем. Но выхода не было. Я залпом выпил содержимое. Зелье оказалось безвкусным. Золото попросту влилось внутрь и остановилось где-то под сердцем. Вопреки моим ожиданиям, ничего толком и не произошло.

— Всё? — спросил Стрешнев без особого интереса, больше из формальности. — Зелье тебе вряд ли поможет.

Шпага князя пришла в движение. Он уколол прямо и безупречно — прямо в центр моего доспеха. Остриё блеснуло, охваченное фиолетовым сиянием.

Мышцы ног напряглись, готовые взорваться резким движением, но в тягучем фиолетовом куполе тело отзывалось с задержкой. Я рванул в сторону, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в каких-то сантиметрах от меня.

Стрешнев не вложил в укол всю свою силу. Он использовал точность, и её было достаточно. Я откатился, вскакивая на ноги. Дыхание стало тяжёлым, сердце колотилось, выбивая бешеный ритм.

Я выхватил второй клинок и тут же принял новый укол на скрещенные мечи. Стрешнев не спешил. Он оценивал. Каждый раз, когда я едва уворачивался, каждый раз, когда холодная сталь оставляла на коже тонкую, жгучую линию и рассекала доспех.

Он атаковал и атаковал. Вот только он был не единственным, кто изучал противника. Несмотря на полдюжины царапин, я смог понять его стиль боя. Поэтому я чуть расслабил руки и занял боевую стойку, готовясь атаковать.

Князь замер. Казалось, что в первый раз на его лице отобразилась эмоция, отличимая от скуки. Он был удивлён. Даже сделал полшага назад, инстинктивно занимая оборону, но, кажется, тут же опомнился и усмехнулся сам себе.

И в этот самый момент я перестал сжимать чёрную ауру внутри и раскрыл её водоворотом, подхватывая вместе с ней и золото.

Мир взорвался. Чистая, неистовая, ослепительная мощь, не принадлежащая мне, наполнила каждый нерв, каждый фрагмент моей ауры, да так резко, что у меня чуть не выбило дух. Вот только золото не подавило тьму, а, наоборот, усилило её.

Пульс забил в висках, кожа горела изнутри, а в ушах разразился рёв. Перед глазами забегали ослепительные вспышки, и сквозь этот хаос я ощутил, как чёрная аура рвётся наружу.

И сдерживать её я не стал.

Тьма ударила вокруг меня, и в чёрных вихрях пульсировали золотые молнии.

Это была неестественная, кощунственная красота. Тьма, пронизанная чужой аурой. Купол Стрешнева вздрогнул. Там, куда смогла дотянуться моя аура, образовались трещины. Черно-золотая сила пожирала фиолетовый цвет, обращая его в топливо для собственного горения. В воздухе запахло металлом.