Солдат рядом со мной замер с широко раскрытыми глазами, и на его лице был первобытный ужас.

— Тьма… — одними губами произнёс он.

Вот только момент слабости и страха продлился недолго. Солдат мотнул головой и бросился вперёд, на наёмников.

Я услышал, как сталь ударилась о сталь. Когда я смог подняться и прийти в себя, то увидел мрачную картину: на поле боя больше не было сил, способных к сражению. Двое наёмников отходили в лес, утаскивая раненых за собой. Биться сегодня они больше не собирались.

Я смахнул с лица кровь тыльной стороной ладони. Я всё ещё чувствовал тошноту.

Передо мной лежал последний сопровождающий меня боец. Наёмники всё-таки оставили смертельный подарок. Лишь подмастерье всё ещё стоял на своих двоих передо мной. Его аура больше не светилась, лицо было пепельно-серым, а губы практически синими. Рука, придерживавшая рану, была вся в крови.

Я, пошатываясь, подошёл к нему.

— Вот это дар, — заговорил белобрысый прерывистым шёпотом, — Никогда не видел такого.

Он не спрашивал, что это было. Знал и без меня. Прямо на его глазах я пробудил в себе ауру. Настоящую и чёрную. Он повернулся ко мне, и на его лице не было страха. Лишь усталость и любопытство умирающего воина, увидевшего нечто новое.

— Лучше молчи, — хрипло сказал я. — Побереги энергию.

Белобрысый лишь слабо покачал головой и устало опустился на траву.

— Всё равно не на что тратить, — он с трудом перевёл дыхание и залез дрожащей рукой за пазуху. Пальцы скользнули по грязной ткани, с трудом нащупали что-то, вытащили сложенный в несколько раз лист пергамента с восковой печатью. — Держи. Я не довёз. Всё равно не пригодится. Имя там. Кандидата. Печать подлинная, орден примет.

Я лишь усмехнулся.

— Да у меня своё есть.

Я сам залез за пазуху и нашёл там конверт, в котором красовалось такое же приглашение, как у белобрысого. Я ловким движением пальцев вскрыл конверт и… рассмеялся.

— Слышишь, белобрысый, — сквозь смех произнёс я, — мой конверт пустой. Обманул, зараза.

Я и впрямь смотрел на пустой конверт, даже не удивившись такому исходу. Сашка Емельянов поставил на кон ничто, пустоту. Внутри не было ни одной вшивой бумажки.

Я посмотрел на подмастерье. Его глаза были остекленевшими, пустыми. Голова бессильно склонилась на грудь, а на губах застыла лёгкая, едва уловимая улыбка.

Я покрутил пустой конверт в пальцах, а затем поднял бумагу из рук у мёртвого подмастерья. Кровь впитывалась в приглашение и медленно темнела. Я пробежался по нему глазами. Приглашение было настоящим, всё как положено.

— «Тимур фон Зарин», — прочитал я имя в бумаге.