Я отказываться не стал и сел. В итоге Пантелеймон разлил горячую воду по двум глиняным кружкам, бросив в каждую по щепотке сушёных листьев с мелкими жёлтыми цветками.
Запах был терпким, травянистым, с лёгкой горчинкой.
— Свой сбор, — пояснил он, ставя кружку передо мной. — Зверобой, душица, немного иван-чая. Успокаивает нервы и заживление ускоряет.
Он положил на льняную салфетку ломоть черного хлеба и кусок сыра с крупными дырками. Я не стал церемониться. После смотра и боя с Громовым есть хотелось сильно. Хлеб оказался чуть черствым, а сыр солёным и немного островатым. Чай обжёг губы, но по телу растеклась волна тепла. Напряжение долгого дня понемногу отпускало.
Пантелеймон сидел напротив, медленно потягивая отвар из своей кружки и наблюдая за мной.
— Орден куёт инструменты, — вдруг заговорил он, — и распоряжается ими так, как захочет. Иногда использует, а иногда губит.
Я взял ещё ломоть хлеба и принялся активно жевать.
Пантелеймон допил свой отвар и поставил кружку на стол с тихим стуком.
— Любая сила, что даётся свыше, будь то аура ратника или моя магия, всегда требует платы. Иногда платишь ты, а иногда те, кто рядом.
Он встал как раз, когда я успел дожевать хлеб. Я допил отвар, чувствуя, как горечь на языке сменяется долгим сладковатым послевкусием.
Он проводил меня до дверей.
В главном зале работала сероглазая девушка. Сестра милосердия, которую загнали на крышу дворяне. Она намывала одно из широких окон. За едой я её и не заметил.
Всё ещё босая.
— Понравилась? — неожиданно спросил Пантелеймон.
— Да хрен его знает, — честно признался я. — Спасибо за помощь.
— Постарайся к нам не частить, — Пантелеймон открыл дверь, и я вышел наружу. — А если зачастишь, то придётся угощать тебя чаем, так что не забудь сладости.
Я кивнул. Пантелеймон закрыл дверь, отрезав меня от приятно пахнущего спокойного пристанища и вернув в суровый жёсткий мир снаружи.
Прислонившись к стене у окна, меня уже ждал Олаф. Видимо, разобравшись с казармой, он решил не оставлять меня одного в незнакомом месте.
— Готов? — спросил его я.
— Я-то готов, — усмехнулся однорукий. — А вот ты не поверишь, с кем тебя жить определили.
Глава 9
Светлые стены лазарета остались за спиной. Мы с Олафом шагали по Цитадели.
— Держи, — Олаф протянул мне свёрнутую в трубочку бумагу.
Я принял её и заглянул внутрь. Это оказалась нарисованная от руки карта цитадели с бастионами, казармами, плацем и многим другим.
— Спасибо, — коротко кивнул я.
В реальности, в отличие от рисунков, цитадель была суровой. Мы шли мимо тренировочных площадок, где подмастерья глухо били по тренировочным манекенам, а ратники сходились друг с другом под аккомпанемент звенящей стали. Свистели тетивы, а на земле красовались мокрые следы сапог. Всё сливалось в ровное рычание огромного зверя: Ордена.