— Кто куда? — с любопытством спросил Иван.
— Сначала отчёт, — ответил я. — Всё остальное подождёт.
Я хотел уже отправиться сдавать свидетельство, полученное от Сурова, когда вспомнил об Алёне.
— Точно, — усмехнулся я, обращаясь к ней. — Сначала сдам тебя на руки Пантелеймону.
Олаф хмыкнул. Он тоже понимал, что Пантелеймон оказал нам большую честь.
Я подошёл к мешку, подаренному нам Суровым, и закинул его на плечо.
— А как же… — начал было говорить Иван, но, столкнувшись с моим взглядом, замолчал.
— Орден не принимает благодарностей, а вот Пантелеймон Иванович… — я два раза хлопнул по мешку, — вполне.
Иван, недолго думая, закивал. Он тоже знал, что с лекарем лучше всего дружить.
В итоге я оставил Ивана, Ярославу и Олафа позади и вместе с Алёной зашагал к лазарету. Подмастерий в цитадели было немного. Громова, Соловьёва или его подпевал я среди них не видел.
— Ловко обращаешься с оружием, — произнёс я, когда вошёл во двор лазарета.
Алёна лишь слегка приподняла бровь. Отвечать она не стала, а я не стал дальше спрашивать.
Мы зашли в двери лазарета, и я опустил мешок у стены.
— Передашь тогда Пантелеймону, что это его плата, как мы и договаривались.
Алёна кивнула, а затем неожиданно прошептала:
— Спасибо.
Она тут же развернулась и поспешила внутрь лазарета.
Я не понял, за что она меня благодарила. Возможно, за то, что разобрался с бандитом на дороге, а может, ещё за что-нибудь.
Я невольно задержал свой взгляд на её стройной фигуре, обычно скрытой сарафаном. Затем развернулся и вышел во двор.
Цитадель как всегда гудела. Где-то вдалеке звучали кузнечные молоты, и на этот раз обходилось без колоколов.
Я уже привык к своему пребыванию в ордене, но открытие, сделанное мной в пещере у Чёрного ручья, выбивалось из рутины.
Кто использовал силу рода Темниковых? Как вообще она попала в чужие руки? И почему последний из Темниковых жил фактически в изгнании?
Прежде всего, мне следовало закончить испытание мудрости и подготовиться к вылазке к Чёрному ручью. В третьем испытании мне, в отличии от остальных Подмастерий, предстояло либо разрушить, либо поглотить осколок родового алтаря.
От мыслей меня отвлёк взмыленный, уставший ратник в доспехе с нашивкой Волка. Он медленно вбежал во двор лазарета и бешено огляделся по сторонам. Его глаза нашли меня, и он, будто кивнув своими мыслями, быстро зашагал вперёд.
— Подмастерье… Тим… — пытаясь не задохнуться, выплюнул он.
— Допустим, — ответил я.
— Вас… вас вызывают… — проговорил он и протянул мне письмо с печатью ордена. — Срочно.
Глава 24
Молодой ратник с нашивкой Волка любезно улыбнулся, смягчая своё послание, и вытер рукавом пот со лба.