Громов замер с поднятой ногой. Я потянул его на себя, и он отошёл назад.
— Что там? — спросил идущий за мной Олаф.
Узкая тропа змеилась над пропастью, и что-то мне в ней не нравилось. Да, дело к вечеру, но тропа была слишком неправильной, слишком тёмной.
— Если не поднимемся на Кряж до темноты, — предупредил меня Громов, — то станем лёгкой добычей Кошмаров.
— Приглядись, — спокойно ответил я ему и ткнул пальцем прямо в тропу. — Разве не видишь?
Я наконец понял, что лежало перед нами. Я видел неестественные тени на скале и тропе. Их просто нечему было отбрасывать здесь. Они показались мне знакомыми — бесформенные, чёрные, и в них не хватало только одного… белых, бездушных глаз.
— Твою ж мать, — тихо выругался Громов, поняв, что не так.
Следом за ним раздался тяжёлый вздох Ивана.
— Кошмары? — осторожно спросила Ярослава.
— Верно, — кивнул я. — Это уже не тропа. Это одна длинная и узкая ловушка.
Ветер громко засвистел меж камнями, забираясь холодом прямо под одежду.
— У нас есть другой путь? — спросил у Громова я.
Он потёр лоб, а затем перевёл взгляд с тропы на гору справа.
— Можем, конечно, попробовать залезть, — с сомнением в голосе произнёс он. — Вот только боюсь, что нам не хватит времени.
Громов взглянул на солнце, медленно катящееся за горизонт. Ночь грозила наступить совсем скоро, а вместе с ночью в силу вступали Кошмары.
Я повернулся к отряду, все взгляды направлены на меня. Я и сам понимал, что выбирать мне.
— Ну что, — с интересом в холодных глазах спросил меня Олаф. — Лезем или бьёмся?
Глава 27
— Лезем, — я принял быстрое решение, и в нём не было никаких сомнений. — Готовьте верёвки и крюки. Соловьёв, целься вверх.
Отряд тут же взорвался движением, и никто не спорил и не задавал лишних вопросов. Альтернативой была узкая тропа, кишившая Кошмарами.
Я быстро посмотрел на горизонт, туда, где медленно скрывалось из виду солнце.
Соловьёв во второй раз за испытание сорвал с плеча свой лук из белого дерева. Его пальцы, несмотря на холод и долгий переход, засветились жёлтой аурой и двигались уверенно. Он быстро сориентировался, подготовился и встал в стойку.
Он натянул тетиву и на миг замер, но в воздух тут же взлетела аурная стрела. За ней — ещё одна, и ещё одна. Каждый щелчок тетивы ознаменовал выстрел. Металлический лязг эхом разнёсся по ущелью. Крюки впивались в камень, некоторые падали вниз, но самое главное — Соловьёв не остановился до тех пор, пока все верёвки не оказались готовыми к подъёму.
Никто не сбрасывал вещей или груза. Все знали, что подняться и справиться с заданием это одно, но нам ещё предстояло потом спуститься вниз.