— Вот и первая проблема, — мрачно констатировал Олаф, осматривая мост.

— Может обойдём? — спросила Ярослава, её голос прозвучал чуть хрипло из-за сухого воздуха.

Громов покачал головой.

— На обход уйдёт день, не меньше. А ночь нигде, кроме Сизого Кряжа, лучше не встречать.

— Будем перебираться здесь, — сказал я и сбросил с плеча вещевой мешок. — Соловьёв, твой выход. Нужно выстрелить крюком на ту сторону.

Соловьёв вздохнул, но кивнул. Пока Иван и Олаф доставали стальные крючья с закалёнными остриями, я размотал верёвку. Соловьёв натянул тетиву своего лука. Аурная стрела засветилась, излучая тусклый желтоватый свет, с крюком вместо наконечника и канатом, завязанным на нем.

— Целься выше, в ту трещину, — указал я на выступ на противоположной стороне.

Соловьёв кивнул, выдохнул и замер. Раздался звонкий щелчок. Стрела, оставляя за собой слабый светящийся шлейф, метнулась вперёд. Её наконечник в виде крюка вонзился прямо в камень и закрепился там.

Соловьёв протянул мне конец верёвки. Я дёрнул за него.

— Вроде держится.

Я натянул верёвку и обвязал её надёжным узлом вокруг каменного уступа, похожего на драконий зуб.

Теперь над ветхим мостом висела дополнительная, туго натянутая верёвка — пусть примитивная, но жизненно важная деталь.

— Я первый, — сказал я, надевая вещевой мешок. — Если мост выдержит меня со снаряжением, то выдержит и всех остальных.

Возражений не было.

Я схватился за верёвку и вступил на первые доски. Мост тут же закачался и заскрипел. Я шагал медленно, ступая не на середину досок, а ближе к краям, где они крепились к несущим канатам.

Ветер гулял по ущелью и раскачивал меня из стороны в сторону, заставляя постоянно балансировать. Я смотрел не вниз, а перед собой, в точку крепления верёвки. В середине моста доски провалились, и я замер.

Думать долго не стал, просто взял и перепрыгнул провал, вмиг оказавшись на доске на той стороне. Мост дёрнулся, но я крепко держался за натянутую Соловьёвым верёвку.

Я сделал шаг, ещё шаг и вскоре оказался на другой стороне. Мышцы были напряжены до предела, а пальцы немного тряслись от напряжения. Если бы не перчатки, то на них остался бы красный след от верёвки.

— Всё в порядке! — крикнул я. — По одному, не торопитесь!

Остальные последовали за мной. Ярослава прошла ловко и быстро. Олаф — медленно, осторожно, он явно был тяжелее всех остальных, и его единственная рука крепко впивалась в канат. Алёна, к моему удивлению, двигалась легко и грациозно, как кошка, в её глазах ни разу не было ни нотки страха.

Когда очередь дошла до Ивана, то доски жалобно заскрипели. Похоже, я ошибся в том, что Олаф был самым тяжелым. С тяжёлым щитом за спиной Иван задвигался вперёд. На середине, где доски проваливались, он оступился: его нога соскользнула с балки, и он грузно повис на канате. Мост зашатался из стороны в сторону, но он не паниковал, лишь, отдуваясь, рывком подтянулся и продолжил путь.