Мы рухнули на кровать, и Марфа взобралась на меня, села верхом. Юбка задралась до пояса, а грудь, выскользнув из платья, обнажилась. Я чувствовал жар её тела. По её коже пробежали мурашки, и она прижалась ко мне и мягко прошептала на ухо:
— С днём рождения.
Она выгнулась почти по-кошачьи, и я увидел, как из её рукава выскользнул клинок — маленький и изящный, как шпилька.
Клинок обрушился вниз.
Но я уже не был Тимошкой.
Я поймал её запястья, мои пальцы сжались, словно тиски.
Марфа вскрикнула — не от боли, от удивления. Я перевернулся, подминая её под себя. Тонкий клинок отлетел в сторону и покатился по полу.
Марфа зашипела, теперь уж точно как кошка, и крепко обхватила меня обнажёнными бёдрами.
— Кто тебя прислал?
— Ты должен быть слабым, — ответила она.
В её голосе больше не было мягких и нежных ноток — он был горячим, с хрипотцой.
— Кто ты? — вновь спросил я.
Марфа, или как там по-настоящему звали эту девчонку, лишь улыбнулась. Хотя это было больше похоже на хищный оскал. Как у рыси перед броском.
Но до того, как она ответила, я услышал стук сапог за дверью. Человек пять-шесть, не меньше. В дверь пришёлся тяжёлый удар, а затем раздался грозный голос Аркадия Захарова:
— Тимофей Темников, ты обвиняешься в убийстве Александра Емельянова! Ты выйдешь сейчас же, или я выломаю эту чёртову дверь!
Глава 2
Марфа дёрнулась подо мной, и я крепче сжал её запястья. Она всхлипнула. Я слышал её сбивчивое дыхание, видел лихорадочный румянец на щеках. Янтарные глаза смотрели на меня с желанием и страхом.
Я отпустил её запястье и сжал её горло — осторожно, без нажима, стараясь не причинить боль. Марфа замерла, как зверёк в руках охотника.
— Лежи, не дёргайся, — отчеканил я, смотря ей прямо в глаза. — И всё будет в порядке. Поняла?
Марфа едва заметно кивнула.
В дверь вновь ударили так, что она чуть не слетела с петель.
— Открывай! — прогремел голос Аркадия Ивановича снаружи. — Последнее предупреждение!
Я вскочил с кровати и оказался нагим посреди комнаты. Только сейчас я понял, насколько здесь было душно и жарко. Я бросился к шкафу, быстро накинул рубаху, но проклятые пуговицы никак не хотели попадать в петли. Чёрт с ними! Я схватил штаны, затем спохватился и бросился к кинжалу. Я услышал тихий девичий смешок с кровати.
Уверен, со стороны я выглядел потешно — без штанов, но с кинжалом в руках. Я обмотал его куском простыни, натянул штаны, затем сапоги, в один из которых сунул кинжал. Тут же бросился к шкафу и пробежался пальцами по шершавым обложкам, пока не нашёл письмо, которое тут же запихнул за пазуху под рубаху, ближе к сердцу.