Дверь рухнула с треском, как будто её пробили тараном, и в комнату ворвался Аркадий Захаров. Ворвался в тот самый момент, когда я судорожно пытался застегнуть пуговицы рубахи. Глава семейства был в офицерском камзоле, распахнутом, без шпаги. Его лицо было перекошено от злости.

За ним я видел двоих стражников с арбалетами и ещё одного в тени коридора.

Аркадий Иванович уже собирался что-то рявкнуть, но его взгляд метнулся к постели. Я и сам взглянул туда. На скомканных мятых простынях лежала Марфа — её огненные волосы были растрёпаны, белоснежная кожа сияла в полумраке. От её обнажённой груди и влажных, слегка блестящих бёдер нельзя было отвести взгляда. Я невольно сглотнул.

— Пошла вон, — грубо бросил Аркадий Иванович.

Марфа быстро вскочила с кровати и, прикрывая наготу одеялом, засеменила на выход. Она ловко просочилась мимо стражников и исчезла в темноте коридора.

Аркадий Иванович перевел взглянул на меня — распахнутая рубаха, сбивчивое дыхание и градом валящий пот рисовали понятную картину.

— Ах ты ж… — по-змеиному процедил глава семейства Захаровых. — Значит, теперь деревенских шлюх по кроватям таскаешь?

В его голосе не было растерянности или неловкости. Нет, даже злость ушла. Осталось лишь разочарование.

Я воспользовался короткой заминкой. Поудобнее натянул сапоги, нашёл ремень и застегнул его, поправил рубаху.

— Я готов, — спокойно и уверенно произнёс я.

Аркадий Иванович молчал, лишь жестом велел стражникам отойти. Я шагнул в коридор, не оборачиваясь.

Аркадий Иванович обогнал стражников и повёл процессию вперёд. Половицы скрипели под тяжёлыми сапогами стражи. Марфа, похоже, не избежит хозяйской взбучки. Хотелось верить, что она не будет попадаться никому на глаза, пока всё не уляжется. В том числе и мне. Мне очень не хотелось её убивать.

Я шёл по этому коридору в третий или четвёртый раз, но только сейчас почувствовал сырость и сквозняк, от которого по спине пробежали мурашки. Нет, всё-таки я больше предпочитал тепло женского тела.

Мы спускались вниз по ступеням, и каждый шаг тяжёлых кованых сапог стражников отдавался в висках барабанным боем.

Мы спустились вниз, и меня обдало холодом. Возле стены лежало накрытое брезентом тело. Брезент — старый, потёртый временем, с выцветшим гербом рода Захаровых в углу, где золотая нить уже осыпалась, оставив лишь бледный контур былого величия.

Я знал, кто там лежал.

Рядом с телом стояла Анна Михайловна. Она цеплялась дрожащими пальцами за подол своего платья и тихо, неслышно всхлипывала. Она держалась. Пока не увидела меня. Её глаза тут же вспыхнули. Не слезами, а огнём.