Соловьёв и Громов переправились последними.

— Все готовы? — спросил я, на что получил несколько отмашек и кивков.

Отряд двинулся дальше. Вот только далеко уйти не удалось.

Мы едва отошли от моста сотню шагов, как горы задрожали. Сама порода под ногами затряслась.

— Камнепад! — крикнул Громов.

Прямо из недр земли медленно поднимался глухой грохот. Сверху на нас посыпался град булыжников.

— Прижмитесь к породе! — скомандовал я. — Плотно!

Мы прижались к скале. Я вытащил клинок и разрубил камень, опасно летящий в Алёну. Девушка лишь благодарно кивнула. Один из булыжников, размером с голову телёнка, ударил в щит Ивана с такой силой, что белобрысый отшатнулся, но удержался на ногах, стиснув зубы.

— Что-то не так, — проговорил Громов.

Он смотрел не вверх, а на скалу, к которой мы прижимались.

— Назад! — крикнул он.

Но было уже поздно. Пока мы пережидали обвал, из скалы, к которой мы прижались, начали медленно выделяться фигуры. Они образовались как будто из самого камня Уральских гор. Големы, складывались из обломков породы, их скрепляла чёрная, пульсирующая энергия, так знакомая мне.

Я не дал шанса порождениям магии сформироваться и первым ударил клинком в стык между камнями. Я бил точно, как молоток по клиньям, раскалывая ещё не сросшийся камень. Чёрная аура бушевала во мне в ответ на родную стихию, но я сдерживал её.

Сверху сыпался камень и крошка. За спиной одновременно вспыхнули красная и зелёная ауры. Олаф крошил горную породу палашом, попадая в швы между камнями. Один голем сформировался, но Ярослава сделала молниеносный выпад — её клинок, вспыхнувший алым заревом, вонзился прямо в грудь одного из големов.

Камень треснул, посыпались осколки, но существо не остановилось. Я сделал шаг вперёд и обрушил два клинка на голема. Сталь ударилась о сталь и камень разлетелся на осколки.

Камнепад стих так же внезапно, как и начался, ровно в тот момент, когда последний голем был повержен.

— Все в порядке? — спросил я, кашлянув от каменной пыли.

В наступившей тишине я слышал лишь тяжёлое дыхание и усталые вздохи.

Вот только я знал, что нам повезло. Громов заметил изменения в камне ещё до того, как в нём вспыхнула моя родная стихия. Иначе сражаться с големами на узкой тропе в окружении камня — это просто самоубийство.

Пыль осела, но отдыхать было некогда. Отряд молча двигался дальше.

К вечеру тропа вывела нас к узкому карнизу над ущельем.

— Ещё рывок, — устало выдохнул Громов. — И наверху будет Кряж.

Вот только прежде чем он сделал шаг вперёд, я схватил его за рюкзак.

— Стоять, — холодно произнёс я.