— Дворяне тут крутят носом, — сменил тему Олаф, глядя на темнеющее небо. — Считают тебя выскочкой.

— Да ну, — усмехнулся я, вытирая лицо. — Соловьёв что ли? Или Ярослава?

Олаф лишь пожал плечами.

— Сейчас твоя главная задача научиться не светиться как сигнальный костёр при применении ауры. От тебя зависит слишком многое.

В обычно спокойном тоне Олафа прозвучали серьёзные нотки.

— Попробуй вот что: не сжимать ауру, а придать ей цвет, изменить. Обычно чтобы аура изменилась, нужны изменения в самом ратнике. Но вдруг у тебя получится.

Я кивнул и снова принялся за свой изнурительный танец с самым опасным противником. С самим собой. С каждым ударом я пытался вплести в движение не силу, а контроль. Убеждал самого себя, что чёрное сияние может потускнеть, приобрести другой, неприметный оттенок. Это был первый шаг, самый важный.

Моя жизнь в Ордене на несколько недель превратилась в рутину: подъём, тренировка, завтрак, работа, обед, ещё одна тренировка, ужин и свободное время. Его я всегда проводил в ещё одной тренировке, иногда с Олафом, иногда без него. Медленно, но верно я начал замечать, как чёрная аура слегка тускнеет. Совсем чуть-чуть, но это обнадёживало. Я не знал, какой точный оттенок она примет, но что-то мне подсказывало, что легче всего было окрасить свою ауру в тёмно-серый.

Несколько раз за эти недели в Ордене меня поднимал тревожный звон колоколов. Савелий придумывал новые задачи и испытания, изощрённее и сложнее.

Потому я не удивился, когда в один из вечеров после тренировки с Олафом раздался громкий, тревожный набат.

Мы с Громовым быстро вскочили и переглянулись. Что-то было не так. Обычно колокол звенел всего пару раз, сейчас же он бил часто, яростно, разрывая ночную тишину в клочья.

— Это не учебная, — проговорил я, хватая меч.

Громов нахмурился.

Мы высыпали на плац прямо посреди ночи. Открывшаяся мне картина выбила из головы весь сон. Мимо, в сторону лазарета, волокли людей. Это были не подмастерья, это были настоящие ратники: Вороны, Волки и Медведи в разодранной, почерневшей броне. Их лица были залиты кровью, покрыты инеем. Один из Воронов с огромной рваной раной на боку кричал, закатив глаза. Ещё двое несли своего соратника, у которого вместо кисти левой руки был сине-чёрный обрубок.

Воздух был пропитан железным привкусом крови. Увиденного мне было достаточно, чтобы понять, что произошло.

Строй подмастерьев стоял, словно окаменев.

Мимо нас всё ещё несли людей. Вперёд вышел Савелий, но вместо спокойного и холодного инструктора перед нами стоял яростный ратник. Его фигура в ночи казалась высеченной из камня.