Олаф заглянул внутрь и прислонился к косяку. Он держал в единственной руке небольшой походный мешок. На вид он был абсолютно спокоен, но глаза тут же скользнули по собранным мной вещам.

— Слышал, тебе выпала командирская честь, — произнёс он негромко, чтобы нас не услышал кто-то посторонний. — И компания интересная.

— Самый честный жребий в ордене, — произнёс я без единого намёка на шутку. — Слышал о таком?

— А как же, — спокойно ответил Олаф, а затем кивнул на пустующее место Громова. — Громов, конечно, был бы надёжнее.

— Но выпал Соловьёв, — пожал плечами я.

Я привык работать с тем, что имел. В крайнем случае, я собирался использовать Соловьёва как авангард, будет отрабатывать свои закидоны.

— Выпал, — согласился Олаф и протянул мне мешок. — Возьми. Пригодится.

Я взял мешок и заглянул внутрь. Там были склянки с красноватой жидкостью, очень похожие на малое зелье лечения, охотничий нож в ножнах и ещё походные вещички по мелочи.

— Спасибо.

— Зря, — покачал головой Олаф. — Это просто благодарность.

Я на секунду замер.

— Благодарность? — непонимающе проговорил я. — Я вроде ничего такого не делал.

— Ну, раз не делал, то можешь вернуть.

Олаф протянул единственную руку вперёд.

— Поздно, — усмехнулся я.

Как-то так получилось, что наш с Олафом договор после проникновения в орден сам собой продлился. И здесь, в ордене, Олаф не только обучал меня сокрытию ауры, но и продолжал надоедать постоянными упражнениями на левую руку. Я понимал, чего он добивался, и в общем-то был не против, хотя пока что держать оружие в нерабочей руке мне было не только непривычно, но и неудобно.

В любом случае, осваиваться в новом мире и в новой жизни под руководством опытного ратника было надёжно. Всегда лучше учиться на чужих ошибках, а судя по отсутствующей у Олафа руке, просчитался он где-то знатно. Да и потом, у меня всегда будет достойная причина, если я вдруг применю какую-нибудь редкую или забытую технику. Наставник научил.

— Тимофей, там, за стенами, — Олаф обратился ко мне настоящим именем, — от твоих решений будут зависеть жизни всех в отряде. Даже того говнюка, что будет плестись в хвосте.

Я внимательно взглянул на старого воина.

— Доверяй инстинктам, — продолжил Олаф. — Ты чуешь опасность лучше многих. Но один в поле не воин. Даже если этот воин — ты.

Я быстро кивнул. Олаф развернулся и растворился в коридоре.

Я же быстренько упаковал свои вещи, вышел на улицу и обнаружил, что моя гнедая зачарованная лошадка стояла на привязи прямо у казармы.

— Ну, Олаф, — не удержался от похвалы я. — Прямо не олово, а золото.