Лев знал, зачем к нему пожаловал отец. К нему, забытому и оставленному в башне как напоминание о потерянном однажды контроле. Но Лев не наслаждался просьбой отца или его тревогой. Он бы предпочёл избежать его визита, остаться слепым и незаметным, ограждённым от внешнего мира и новостей. По крайней мере, именно таким его видел отец.

— Говорите, отец. Если моё скромное видение может быть полезным.

— Пропал кое-кто… — император сделал паузу. Сейчас он смотрел прямо в мраморные глаза сына, пытаясь угадать, видит ли тот хоть что-нибудь. — Важный для меня. Их исчезновение может быть истолковано врагами империи превратно.

Император помолчал секунду, и Лев почувствовал, как золотая аура отца на мгновение сжалась, стала острее.

— Есть места, куда я не могу достать. Особенно до теней, которые ещё не подчиняются свету. Но ты… ты когда-то мог видеть саму суть вещей.

Воздух в башне застыл. Император замер. Лев чувствовал, как бьётся его сердце — ровно и спокойно.

— Попробуй взглянуть ещё раз.

В голосе императора впервые прозвучало нечто настоящее. Не отеческая забота, а приказ.

— К сожалению, моё видение ушло, — проговорил Лев и поклонился. — Иногда я вижу сны, фрагменты, намёки. Но в остальном я бессилен.

Лев лгал и одновременно говорил правду.

— Пропала моя дочь, — слова императора прозвучали тихо, но в них был сконцентрирован весь вес его власти.

Дочь. Он произнёс это слово впервые, и это была не любовь, это было право собственности.

— Я бы хотел вернуть её.

Откуда Лев знал всё это? Он видел её, говорил с ней, с горящим огоньком в кромешной тьме императорского дворца. Разве мог Лев устоять и не помочь маленькой птичке вырваться из золотой клетки? Когда-нибудь она расправит крылья и взлетит. Выше, чем окна его башни, выше, чем шпили императорского дворца.

— Я понимаю, что ты потерял дар. — мягко произнёс император. — Но может, ты видел хоть что-нибудь?

Несмотря на тон, Лев знал, что император не просил. Он требовал. И его требование должно быть исполнено.

— Снег, — тихонько произнёс он. — Золото на снегу.

Лев знал, что отец, не получив чёткого ответа, будет вынужден полагаться на своих шпионов. Знал, что это даст маленькой птичке время, которого у него самого никогда не было.

Император медленно кивнул. Его лицо было непроницаемой маской мудрого правителя.

— Благодарю тебя, сын мой. Твои слова будут приняты во внимание. Отдыхай.

Он развернулся и направился к выходу. Его уход был таким же искажением реальности, как и появление. Двери закрылись почти бесшумно.

Лев остался один в своей башне. Он снова погрузился в тишину.