Он вздохнул. Дерен видел, что перед глазами у Дмитрия Сергеевича всё ещё стоят люди, гибнущие от эха удара, нанесённого по Меркурию.

— Мы — ничего не боимся и без договоров! — буркнул Михаил. — Власть струсила, а мы, ватажники, — не боимся! Это наши капитаны прошли сквозь аномалию, и торгуем теперь здесь мы!

Дерен хотел спросить: «Наркотиками?» Но, разумеется, промолчал.

Всё тут было странно и вывернуто на изнанку. Кто знает, чем тут вообще торгуют, если как следует разобраться?

Хинг? Так его производят примерно везде — от Севера до Э-лая. А про «разовую дозу» Дерен только слышал. Что если такого наркотика и вовсе не существует?

Пропаганда — дело сложное. А тут ещё и такая бородатая пропаганда. Полторы тысячи лет — это же просто жуть как тут всё замшело.

— Какой-то замкнутый квадрат получается, — сказал он. — Но Землю-то вы не теряли, верно?

— То есть? — растерялся Дмитрий Сергеевич. — А почему мы должны были её потерять?

— Ясно, — устало кивнул Дерен.

И так понятно было, что Союз Борге не дотянулся до этих мест, и мать-Землю здесь помнили хорошо.

Дерена учили, что картина мира — всего лишь слова, что в голове человека. Настоящий мир — сложен и многогранен. А человек создаёт у себя в голове его маленькую, примитивную, карикатурную модельку. Ну, как ребёнок склеил бы мир из бумаги и поверил в его настоящесть.

Вот только ребёнок вырастет и забросит первую неуклюжую модель. А человек будет цепляться за изделие своего мозга до последнего. Будет смешон, отстаивая правдивость помятой бумажной дряни. И радостно умрёт за её реальность в очередной ментальной или физической войне.

— Чего тебе ясно? — буркнул Михаил.

Но вскочить он уже не пытался. И даже не догадывался, что виноват в этом «имперский мутант».

— Ясно, что с точки зрения имперской пропаганды: Чёрный сектор — пристанище пиратов. А что это на самом деле — мне надо решать самому.

— А почему — Чёрный сектор? — удивился Гриша. — Мы — Союз.

— А ваш Союз был ещё на Земле, как Империя?

— Считается, что да, — согласился Дмитрий Сергеевич. — Название древнее, и появилось оно задолго до космической эпохи. Мы любим Землю. Но мы ушли с неё в самую негостеприимную часть космоса, лишь бы вы к нам не лезли уже. Раз за разом Империя заканчивала сама себя и, чтобы выжить — нападала на Союз. Одна мировая, вторая, третья, четвёртая… Стало понятно, что пятая вообще уничтожит Землю и всё на ней. И мы сошли. Кто-то ведь должен был сойти?

Дерен ещё раз кивнул. Всё его воспитание, нервы, гены — всё поднималось дыбом от понимания, что седой бородач прав. Что примерно так всё и было.