– Господин, господин, не найдётся ли у вас ломтя хлеба? Моя матушка болеет, господин, я…
Старая песня о новом. В его глазах – слёзы, в голосе – беззащитная дрожь, он разве что не ползает в ногах, умоляя подать хоть крошку. Старшие приметили выходца из знати сразу, стоило такой птице перелететь через стену. «Принеси его кошель – и возьмём тебя карманником», – сказали ему, пнув в ту сторону, куда пошёл незнакомец. А мальчику очень хотелось есть. С кошеля ему отдадут часть денег, и тогда он сможет воровать, и никто его не побьёт за то, что распустил руки на чужой территории. Это была хорошая сделка. Мальчишка покорно ждал, пока его отшвырнут, незаметно приближаясь, чтобы срезать с ремня кисет и убежать так быстро, как только сумеет. Но юноша ожидаемо рыкнул на него и оттолкнул. Мальчик сделал вид, что заваливается, бледные пальцы зацепились за кисет, и вдруг богатей слишком резко и быстро перехватил его руку.
В первую секунду мальчик даже изумился: ни разу его ещё не ловили вот так. Но этот, из знати, дёрнул его к стене, заломил руку за спину, а ещё через мгновение он ощутил холод стали, прижатой к горлу.
Вывернуться было невозможно; плохо, опасно. И прежде чем мальчик собрался открыть рот, чтобы заплакать, оттянуть время, соображая, как выкрутиться, незнакомец заговорил первым.
– Считаешь, что можешь вот так просто своровать деньги, крысёныш? Мне тебе правую руку отрубить, левую или?..
Кан вдруг замолчал. Держал он всё так же крепко, и мальчик не мог понять, что случилось, а тот смотрел в землю. Он уже видел подобное, видел на берегах Хунха, когда внутри одной тени, привычной, жило что-то чужеродное и живое. И сейчас оно смотрело на него, скрываясь за худым беспризорником. Кана передёрнуло, вспышками возвращая в тот проклятый день, и только бесконечные тренировки не позволили ему разжать руки и отпустить мальчишку.
Чудовище было рядом с этим воришкой. И подступившая к горлу тревога – слабая, лёгкая, но уже заставляющая ненавидеть его, царапала душу до боли знакомо. Ошибки быть не могло.
– Как зовут? – требовательно рыкнул он, и мальчику ничего не оставалось, кроме как ответить. Брыкаться он уже не пытался, жалобный вид будто смыло с его лица.
– Дэмин.
– Меня – Цинь Кан, Дэмин. – Кан нахмурился. – А ты – проклятый. Вот так дела…
10. Пленник
И всё-таки мести у него не получилось. Он так торопился, так был поглощён своими мыслями, что не успел осознать, как попал в столь унизительное положение. Пока Хоу мчался следом, Тао успел нагнать стаю асур, но оказалось, что даже его новый ветер – не то, с чем можно нападать на взрослых, хоть и несколько озадаченных такой погоней, врагов.