Прошлое не исправить. Всё, что он может сделать, – это вложить всего себя в будущее.
Когда ветер покорился, Тао остановился. Он отложил флейту и сел на крышу, обессиленно смотря на то, как вокруг города продолжает бушевать ураган. Но больше не мог ничего уничтожить. Внизу шумели взрослые, в ушах звенело. Всего бы этого не было без асур! Тао запрокинул голову и с удивлением стал рассматривать небо. Пока он был занят ураганом, оно окрасилось в иссиня-чёрный, исчезли облака и звёзды. Но что-то было не так, и Тао вскрикнул, когда увидел двух драконов, мечущихся в небе и рвущих друг друга на части. В белом и чёрном змеях он легко узнал Юнсана и Оэлуна. За шумом ветра Тао не слышал рёва, но ясно видел, что каждый удар мог стать смертельным. Драконы кружили друг за другом и вскоре исчезли с того клочка неба, который видел Тао. И как бы он ни устал, он взмыл в небо и бросился вслед за драконами.
Они были очень далеко, дальше, чем он рассчитывал. Каждый удар сопровождался вспышкой или ударом молнии; Тао не мог понять, кто побеждает. И, когда ему показалось, что он приближается, что-то странное стало происходить с его крыльями – каждый новый взмах давался с трудом, они словно истончались и вот-вот собирались исчезнуть.
– Нет!.. Нет-нет-нет…
Крылья, которые подарил Юнсан, не могли существовать без самого Юнсана.
28. Хао байчи
Это была не сестра.
Кан остановился и постарался взять себя в руки. Одно дело – выманить демонов из шахты, а совсем другое – идти прямо к ним в логово. Повёлся. Эмоции не помогут, ему нужно собраться. Он сделал глубокий вдох и выдох, привычно принимаясь считать. «До скольких?» – спрашивал он когда-то в подвале отца. «Пока не остановлю», – ответил тогда тот. И Кан считал, каждый раз считал, когда попадал в опасную ситуацию. Счёт был чем-то простым и понятным. Что бы ни произошло, Кан мог его контролировать и мир становился совсем капельку безопасней. Он закрыл глаза и достал печати, бережно подцепив одну на крючок для монет на поясе. Небо, лишь бы Сюин поступила так же, она умная, должна сообразить. Но если тень повела его в одну сторону – то сестра побежала в противоположную…
Кан нашёл Сюин и Вэя не сразу. Ему пришлось вернуться, пробежать по пустым улицам к бедняцкому району и с отчаянием толкнуть незапертые ворота – кто ещё, кроме Вэя и Сюин, мог их отпереть в такой час? И если возле дома он больше не встретил порождений Бездны, то дальше не было ни единой печати отца, кроме тех, которые жгли его шкатулку.
В трущобах Лояна его ждала темнота.
Здесь не горело ни факела, ни фонаря, ни даже крошечной свечки. Во время шествия нищие заколачивали свои убогие дома изнутри, и звук шагов разносился по узким улицам гулким эхом. Кану казалось, что даже его дыхание слышали все, кто искал свою жертву или прятался от демонов. Вдалеке что-то трещало и ломалось, скулило и клокотало, а он совершенно точно был чужаком в этом гиблом месте. Ноги не слушались. Сердце Кана билось, как птица в клетке, но он продолжал идти.