Твой сын».
13. Бунт
– Ты слышал, что сынок шэнми учудил?
– Не-а.
– Интенданта разжаловал. Ребята говорят, разнос ему устроил, а потом из кабинета пинком выгнал.
– Да за что ж его? Нормальный мужик!
– Кто этих столичных знает? Решил, сопляк, что раз начальства нет, то он здесь сам себе царь. А тихоней-то месяц ходил!
– Да он Сяо боялся.
– Или что волки в дозоре задницу откусят.
– Ну так теперь-то в форте сидит, безопасно. Тьфу! Цзюэ…
Два старых капитана следили за разгрузкой продовольствия. Слухи будоражили форт, заставляя солдат с каждым днём хмуриться больше и больше. Цинь Кан не последовал совету просто подписывать бумаги и начал буквально переворачивать всё с ног на голову.
Капитанам было невдомёк, что мяса в их пайках прибавилось не из-за поварской щедрости, а из-за ругани за дверями кабинета Циня. Он крыл интенданта всем, чем только в голову приходило, а тот и не понимал, за что с ним так, хлопал глазами и лепетал, будто секретная кладовая (о которой он наверняка знал, распоряжаясь дележом провианта) – дело обычное, во всех фортах есть. Ну, подумаешь, они немного переборщили! Так господин Цзыдань надеялся, что отец Циня поможет им не помереть с голоду, шепнёт кому надо в столице, вот и…
Где-то на этих словах двери распахнулись, и интенданта вышвырнули из кабинета с рыком о разжаловании в рядовые: с завтрашнего дня тот отправится чистить конюшни. И только мрачно наблюдавший за ними Сяо собирался заметить, что это решение было поспешным, как Циня и след простыл.
Но лучше бы он сидел на месте. Цинь совал свой длинный нос абсолютно везде, за следующую неделю заглянув в каждое помещение, пытая солдата за солдатом. Он соорудил у себя целую таблицу из деревянных дощечек с фамилиями и обязанностями, прикрепил к стене старый план форта, расчертил углём карту и каждый день что-то на ней дорисовывал. Сяо чувствовал, что это затишье перед бурей, и, Бездна подери, он был прав.
Спустя ещё неделю подозрительных махинаций из кабинета Циня посыпались приказы. Он изменил состав дозорных отрядов, разбив старые, слаженные команды и полностью поменяв время несения службы. Из кухни на конюшню, к интенданту, отправил ещё двух помощников повара – за воровство. Новый интендант не успел счастливо вздохнуть, как Цинь разжаловал его и отправил подметать форт – тоже воровал. В этот же день пришлось огласить приказ, согласно которому каждый, кто будет уличён в присвоении государственной собственности, пойдёт патрулировать рудники на месяц. Должность эта была настолько самоубийственной, что Цзыдань отказался от круглосуточного караула проклятых земель… Но солдаты чуяли: Цинь Кан собирался возродить эту традицию.