После себя Ли оставил чудовищное наследство. Судя по найденным внутренним бумагам, к зиме они были совершенно не готовы: не хватало ни еды, ни лошадей, ни дров. Как странно – не мог же Цзыдань сам себя обречь на смерть? Кан вернулся к разбору вещей в кабинете и вскоре нашёл в одном из ящиков ключ, обмотанный красной нитью. Табличка, подвязанная к ключу, гласила: «Старая кладовая». Кан склонил голову набок. С чего бы господину Ли держать этот ключ отдельно?

Сяо его уже ненавидел. И зачем Кану сдалась эта кладовая? Он не собирался быть правой рукой этого юнца – работа сама себя не сделает. Но загадочный столичный, выяснив, что помещение уже много лет не используют и вообще о нём забыли после того, как господин Цзыдань распорядился перенести всё в более просторные комнаты, исчез так же быстро, как появился перед носом Сяо. Сяо закатил глаза. Усердие этого мальчишки – да на благие бы цели…

Дверь скрипнула и поддалась – не похоже, чтобы этим помещением не пользовались. Кан зашёл внутрь… да так и замер, глядя, как пробивающиеся через решётку лучи солнца осветили находку.

– Каков мерзавец…

Он оказался в складе провизии, который мог бы соперничать с некоторыми кладовыми Лояна.

«Мой дорогой отец!

Спешу написать тебе новости о моей службе. Надеюсь, ты будешь гордиться своим сыном. Уверен, ты уже знаешь, что меня назначили временным исполняющим обязанности начальника гарнизона. Мне бы хотелось написать тебе, что это произошло по причине моих невероятных заслуг, но правда такова, что господин Цзыдань, с которым я только успел познакомиться, покинул нас, упав в объятия местного волка. Солдаты были этому, кажется, даже рады, а вот я – не очень. В их крестьянские головы закралась мысль о том, что я буду чинно подписывать бумаги и не вмешиваться в ход работы, которую они, похоже, делают из рук вон плохо. Господин Цзыдань недалеко ушёл от своего состава, и я всё никак не могу вспомнить, из какой глуши появился его род, но, очевидно, счёту там не учили. Сведя все расходы, я обнаружил целую дыру в финансировании, а выйдя за пределы своего нового кабинета, нашёл и её причину: уютную комнату, где начальник гарнизона размышлял о высоком, пил вино и закусывал вяленым мясом, которое отправлялось столицей для солдат. Я верю, что Небо милостиво обойдётся с его душою. Работы предстоит много, но я уверен, что эту крепость можно превратить в гордость Империи, если приложить немного усердия и помнить о твоих советах.

Надеюсь, у Сюин и матушки всё в порядке.

Чтящий канон сыновней почтительности,