– Тогда я приду послезавтра. Хорошо?
– Раб будет благодарен вам до конца своих дней, господин.
На том и попрощались.
Цинь развернулся и пошёл прочь, а Дэмин поспешил юркнуть в тени.
Дэмина цзюэ больше не видел, но наверняка всё ещё чувствовал на себе его холодный взгляд.
Кан сам не до конца понимал, зачем ему сдался этот оборванец. С одной стороны, у него не занимало много времени его подкармливать. С другой, что-то подсказывало: об этой прихоти не следует знать ни Сюин, ни отцу.
Он решил оставить встречу с Дэмином в секрете, а мысли о нём – на откуп собственной боли. Никогда в жизни Кан не признался бы в том, что ему хотелось нормального детства: с друзьями, дурацкими проблемами, без невидимой и непреодолимой стены между их семьёй и окружающим миром. Ему было очень нужно выкупить у судьбы немного хорошего – если не для себя, то для Дэмина, вынужденного, как мышь, скрываться в самых тёмных углах.
И пусть что-то внутри нашёптывало Кану, что подобная выходка – лишь дань его самолюбию, он старался думать о другом. Вэя с Сюин он познакомил, с мальчишкой разобрался – дела в столице закончены. На столе в его комнате ждал приказ о перенаправлении в форт на северной границе с Линьцаном.
И что-то подсказывало Кану, что отец, без которого это решение никогда бы не увидело свет, не просто так выбрал ему новое место службы.
12. Форт Илао
«Мой дорогой сын.
Ты прочтёшь это письмо уже по дороге к первому оплоту обороны Империи – Крепости праведности и послушания, что станет твоей вотчиной на следующие пять лет. Не опозорь меня перед Лином и пожелай ему долгих лет здравия и покоя вдали от бренного мира и бессмысленных битв.
С любовью и болью в сердце, твой отец, скорбящий о разуме своих наследников».
Илао!
Кан не мог поверить, когда читал приказ о переводе. Два слова, составляющие название его нового дома, звучали, мягко говоря, издевательски. «Праведность», – хихикал первый иероглиф. «Тюрьма, надёжная и крепкая», – уточнял следующий. Кану даже захотелось проверить, не переименовал ли отец это место ради любимого сына. Ему бы ничего не стоило подать прошение самому Императору, устроить скандал при дворе и протолкнуть целую резолюцию только затем, чтобы Кан ни на секунду не забывал, с каким уважением отец относится к его судьбоносным решениям. Но загадка названия быстро разрешилась в библиотеке: форт Илао в прошлом был тюрьмой для сосланных в шахты преступников, а ныне там располагался северный пограничный пост.
Шестнадцатилетнему капитану, щеголяющему новенькой должностной подвеской на поясе (гравированным яшмовым диском, как и положено по шанвэйскому званию), оставалось преодолеть всего полдня пути.