Дэмин сделал шаг вперёд и остановился у невидимой границы, которую не собирался переступать.

– Именно. Знаешь, что общего между ним и тобой?

– Ничего.

– Неверно. – Цинь вздохнул, оглянувшись. – Здесь можно говорить?

– Господин обеспокоен безопасностью? – Дэмин нахмурился, тщательно подбирая слова.

– Твоей безопасностью.

– Знать милосердна. Я помню. – В тихом голосе не было и тени иронии, но Дэмин мысленно закатил глаза, думая о том, что этот болван уже сделал всё, чтобы их заметили. Стоило разжалобить его на милостыню хотя бы затем, чтобы эта авантюра окупилась. – Если господин взволнован, то может оставить что-нибудь, чтобы раб объяснил, зачем говорит с ним.

– То есть предыдущего подарка тебе было мало?

– Раб не смеет требовать.

Цинь вздохнул и кивнул, последовав за Дэмином, который тут же перескочил через гниющие дощатые мостки и свернул в другой переулок, ещё темнее предыдущего. Солнце почти не проникало в эту часть города – извилистые улицы были настолько узки, что преграждали путь свету, а в летний сезон местные жители укрывали их холстами, циновками и тонкими досками, спасаясь от дождя и жары.

Они всё так же держались на расстоянии друг от друга, но, остановившись, Дэмин поймал несколько монет и остановился, внимательно рассматривая Циня.

– Ты знаешь, что ты проклят?

– Мать часто называла меня проклятьем, господин.

– И всё же… – Цинь присел, чтобы не смотреть на него сверху вниз. – Ты ведь видишь их? Тени? Люди чаще хотят ударить тебя, чем пройти мимо, в Ночь голодных духов что-то следит за тобой из темноты и ты цепенеешь, не в силах пошевелиться… Было же?

Тишина.

Дэмин не сказал «да». Дэмин не сказал «нет». Он следил за Цинем пустым, внимательным взглядом, а тот прикусил губу, на что-то окончательно решившись.

– Послушай, через неделю я уезжаю. Но, когда будет отпуск, приеду сюда снова. Если хочешь, я могу больше рассказать тебе о проклятых и шэнми. И о том, кто ты такой. Ты умеешь читать и писать?

– Нет, господин.

– Могу научить. Просто так.

Дэмин не задавал вопросов, и Кан кое-что добавил:

– Я не проклят. Но я знаю, как относятся к таким, как ты. Раз уж я встретил тебя, то мне хочется… скажем так, дать тебе шанс выжить.

Дэмин выгнул бровь.

Вот в чём дело. Разве не забавно – кинуть монетку нищему?

Возможно, Цинь даже чувствовал себя настоящим героем. Это могло быть опасно, но не так опасно, как сразу получить удар сапогом. У знати свои причуды – не предскажешь, в какой момент он разочаруется в новой игрушке и передумает, но дармовой хлеб стоил того, чтобы не давать ему повода сменить милость на гнев. Дэмин был вполне в состоянии изображать благодарного слушателя. Подумав, он медленно кивнул, даже напустил на себя маску усталости и испуга. Цинь слабо улыбнулся.