И им это совершенно не нравилось.

* * *

– Господин Цинь, вы специально решили настроить всех против себя?

Сяо застал Кана спящим за столом в окружении деревянных дощечек. Тот поморщился, поднимая голову и думая о том, что ему нужно хотя бы иногда отдыхать. День и ночь смешались, Кан с трудом даже осознавал, чего от него хочет Сяо.

– Вы о чём, Лян?

– О ваших приказах. – Сяо устало потёр лоб. Зачем оно ему надо, этот разговор?

– И что же в них плохого? – Кан откинулся на стуле, мрачно уставившись на свою схему за спиной у Сяо. – Форт разваливается. Солдатам хочется зимовать в руинах?

– Никому не хочется служить в чужих сапогах и оказываться в шахтах за любое нарушение. Я понимаю, что вы хотите сделать, но…

– Понимали бы – не задавали бы вопросов. Бездна меня раздери, Лян, вы вроде умный капитан. Умнее тех, что я наблюдал.

– Не более, чем остальные.

– Неправда. У вас хватает мозгов не спать в дозоре, не играть в сянци и не обменивать еду из форта на байцзю в ближайшей деревне.

– Что?

– Скажите мне, Лян, – Кан поднялся и вздохнул, подходя к дощечкам на стене и срывая одну из них, – скажите, как тот, кто давно служит здесь. Что мне делать с вором? – Деревянная дощечка, на которой было выбито имя одного из чжунвэев, упала на пол, а за ней ещё семь. – Лентяем? – Ещё десять дощечек. – Лжецом? – Ещё пять. – Куда мне деть контрабандистов, – ещё две дощечки, – и просто крыс, что пытаются подставить других перед глазами нового начальства? – Последние три гулко упали на пол. – Что с ними делал Цзыдань? Возглавлял этот парад бездельников?

Сяо молчал, глядя на мусор под ногами. Но врать почему-то не хотелось. Сколько столичной наивности в этом мальчишке…

– Выживал. Позвольте встречный вопрос, господин Цинь. Ваш отец мог бы повлиять на то, чтобы вас сюда не отправили. Так зачем вы здесь?

– Не хотел служить в столице.

– Но в своей голове вы всё ещё там. Казните их. Накажите, как положено в Лояне. И вам ответят, как положено на севере – волки забирают многих, знаете ли.

– Угроза?

– Совет. – Сяо поморщился. – Вы очень молоды, Цинь. Цзыдань был из местных, хоть и цзюэ. Он приспособился. Какое нам дело до столицы, когда ей нет дела до нас? Забирай то, что дают, отдавай столько, сколько не смог спрятать. Держи щит против Линьцана, чтобы не получить стрелу в голову. Мы не воюем здесь. Мы выживаем. С ленью, лжецами, контрабандистами и ворами, иначе всё, что нам останется – только голод и презрение Лояна, да ещё и ворох новых требований. Но с нищих не требуют, а бесполезных не нагружают работой. Не дураки здесь живут, господин Цинь.