Ответную улыбку от императора я дождалась, когда герольд закончил чтение указов, и император сказал:
– Герцог Финлис, предложите руку своей невесте принцессе Феодоте, герцогиня Ирида и ниса Эвелин сопроводят вторую юную пару. Не будем откладывать столь радостный и важный момент.
Все торжественно направились в дворцовую часовню, где самые важные люди Арджурии стали свидетелями того, как брачные клятвы связали рода Финлисов и Гаскарисов. Хотя супругами они станут в подходящее для такого события время, но подкреплённые магией клятвы приравнивались к брачным обетам, и расторгнуть их было невозможно.
Церемония принесения клятв плавно перешла в праздничную трапезу, где все искренне радовались наступившей определённости. Правила, по которым предстояло жить Арджурии, теперь понятны, и даже если они не всем нравились, то всё равно позволяли понять, как строить жизнь дальше и чего от неё ждать.
Я не сразу заметила, что за праздничным столом нет герцогини Юстинианы. В часовне она ещё была и с недовольным видом слушала приносимые принцессами клятвы, а вот в трапезной я герцогиню не увидела. Когда я удивилась этому вслух, мой сосед по столу Алексис Комнин пояснил:
– Император приказал старой герцогине отправиться в монастырь Богини-Матери в горах Иллирии скорбеть о сыне и молиться о счастье дочерей. Там ничто не отвлечёт её от этого. Ей надо успеть собраться, ведь отправится она уже завтра. Люди Русселя обеспечат её охрану в пути.
– Горы Иллирии – суровое место, – только и смогла сказать я. – И новости из Арджурии с трудом её найдут.
– Зато её молитвы боги быстрее услышат, – хмыкнул Алексис.
Я оценила решение императора. Из горного монастыря на противоположном от Арджурии конце империи герцогине будет сложно связаться со своими сторонниками, если они ещё остались. Письма же от дочерей наверняка будут прочитываться. Для арджурцев герцогиня Юстиниана, оставаясь живой, умрёт как правительница так же надёжно, как погибший на ристалище Федр.
Для властолюбивой и тщеславной Юстинианы заточение в монастырь станет наказанием даже более жестоким, чем быстрая и громкая смерть на эшафоте. Забвение и бессилие превратят остаток её жизни в долгую и тягучую пытку. Но я не нашла жалости к ней в своём сердце.
– Да, в горах мы становимся ближе к небу, – с ехидной усмешкой поддержал мерарха Комнна сидевший по другую сторону от меня Гарибад.
– Герцогиня Ирида тоже покинет нас, – сказала жена Гарибада. – Но она с принцессами отправится, как и вы, ниса Эвелин, в Дагронию. Император пожелал, чтобы маленькие принцессы воспитывались в сердце империи. Но у вдовствующей герцогини Ириды ещё будет время собраться. Она отправляется в Дагронию кораблём вместе с возвращающимися войсками. Вы тоже, ниса Эвелин?