Во-первых, мне зверски хотелось есть, ведь ужин я пропустила. Уверена, что или в его, или в моей спальне найдутся хотя бы фрукты, которые ставят в знак уважения к гостю.
Во-вторых было из той же серии потребностей организма, но с этим я могла пока потерпеть.
В-третьих мне пришло в голову чуть позже первых двух причин, но оно было куда весомей. Мне надо было вернуться в отведённую мне спальню до того, как ко мне явится горничная.
Лёжа на роскошном ложе в гостевой спальне дворца правителя города, я вдруг осознала, что жизнь моя в очередной раз меняется. Война, с её грубой простотой нравов, заканчивается. И скоро даже императору придётся учитывать правила, что диктует общество. А оно, общество, признаёт право правителя на любовные увлечения, но требует соблюдать хотя бы видимость благопристойности.
Он, конечно, может продолжать вести себя здесь, в Арджурии, как завоеватель, демонстративно пренебрегая мнением побеждённых, ведь император не останется здесь. Но после его отбытия все, кто сочтёт себя этим униженными, отыграются на мне. И жить тихонько, притворившись обычной вдовой спафария, теперь тоже не получится. Слишком многие, как оказалось, помнят нису Эвелин, а теперь запомнят и те, кто не знал меня в прошлом. С Дамианом или одной, но мне придётся уехать из Арджурии.
За лёгким завтраком, который нам принесли в спальню, я заговорила с Дамианом об этом. Нет, не о будущем, о котором было страшно даже думать. Пока лишь о настоящем.
– Дамиан, мне приятна ваша забота, но вчера вы слишком откровенно её проявляли. Эпарх Данбиджа с высоты вашего положения, конечно, может казаться невеликой сошкой, но здесь, в Арджурии, – это уважаемый человек, и мне не хотелось бы, чтобы он счёл себя оскорблённым из-за меня.
Я ожидала, что император рассердится на моё, пусть и мягкое, но поучение. Станет спорить. Или упрекать в неблагодарности. Неожиданно он согласился.
– Ты права. Мало того, что я ворвался в его жилище, так и заставил принимать мою любовницу так, словно это не семейный дом, а охотничий домик. Двойное унижение перед близкими. Вчера я слишком устал, чтобы тратить время на реверансы. Предпочёл сразу расставить все точки над и, чтобы уже не беспокоиться за тебя. Сегодня постараюсь ему подсластить пилюлю. Если он умный человек, то воспользуется шансом. А если он враг империи, то будь я вчера даже образцом добродетели, это ничего бы не изменило.
Повода для спора не было. И я примиряюще улыбнулась:
– Я понимаю. Заговорила об этом только потому, что теперь нам не придётся спать в твоём шатре, а во дворцах иные правила.