Я смотрела на разошедшуюся Мару, которая никогда раньше не говорила со мной так откровенно о моём прошлом. Неужто её так задела мысль, что я могу вновь вернуться к Федру?
– Император – мужчина свободный, щедрый и не врёт тебе, – между тем принялась перечислять достоинства Дамиана Мара. – А главное – заботится о тебе и защищает. Уж он тебя в трудную минуту не бросит!
Всё же моя служанка меня хорошо знала. Перечислила именно то, что и я ценила в Дамиане. Разве что про щедрость добавила от себя.
– Успокойся, Мара. Не думаю, что передо мной встанет когда-нибудь такой выбор. А если бы и встал – я никогда не выбрала бы Федра. Глупо совершать дважды одну и ту же ошибку.
– Надеюсь, что ты об этом не забудешь, – раздался от входа голос Дамиана. – Эвелин, я ведь сказал тебе ждать меня в моих покоях, а не в этой клетушке. Или ты сегодня не в настроении? Не желаешь меня видеть?
– Ваше Величество! – бросилась защищать меня Мара. – Эви разволновалась так, что чуть в обморок не упала. Как же ей в такое время одной быть? Вот она ко мне сюда и пришла. Вы уж на неё не сердитесь.
– Разволновалась... – повторил за ней Дамиан.
Похоже, лучше будет отправиться с ним. Я поднялась и направилась к Дамиану. Он отступил от прохода, давая мне пройти, и, прежде чем подхватить меня под руку, обратился к Маре:
– Рад, что у нисы Эвелин столь разумная и заботливая служанка.
В его спальне он, как часто в последнее время, не стал звать слугу, а дал понять, что ждёт помощи от меня с подготовкой ко сну. Что я охотно сделала. Мне же после Мары оставалось только заплести на ночь косу и снять простое домашнее платье, для чего помощь не требовалась.
Всё это происходило в молчании. Император не заговаривал, а я не рисковала начинать говорить первой. Да и что говорить? Оправдываться глупо, да и особо не в чем. Пытаться убедить Дамиана – но в чём? В моей любви к нему? Но лгать я не умею. В ненависти к Федру? Так я её не испытываю. Что бы ни говорили Мара и Гарибад, несмотря на разочарование в своём первом возлюбленном, ненависти к нему за прошлое я не испытывала, а в его нынешнее коварство поверить ещё не могла. Тот Федр, которого я когда-то знала, не был способен на убийство, а о нынешнем мне судить не с чего. Гарибад – не самый доверенный источник.
Не знаю, о чём думал Дамиан, но его моя помощь с избавлением от парадного облачения, которое он надел, похоже, ради встречи Гарибада, тоже немного успокоила. Он не сверкал, как бывало, жёлтыми яростными глазами, не скрипел зубами при моих прикосновениях, но и страсти в нём не было. Когда мы легли, он притянул меня к себе, обнял и сделал вид, что уснул.