– Мой муж и брат в плену, но теперь, когда герцог признал власть императора, они тоже готовы служить Рихантии, а лучше просто жить дома. Они не враги! Попросите, умоляю, чтобы их не казнили. У меня нет денег, чтобы их выкупить.
Я знала, что существует такой обычай – выкупать пленника родом, но не у всех за спиной есть род. Не каждый сможет заплатить за себя. И, похоже, семья этой женщины как раз из таких. К тому же в глазах закона империи Риханти они бунтовщики, а таким полагается казнь или лишение сословных привилегий
– Цезз, – обратилась я к императору, – пусть сегодняшний день, когда вы вошли в сердце Арджурии, запомнится как истинно радостный для семьи ваших новых подданных. Проявите милость к этой женщине. Позвольте её близким принести магические клятвы в том, что они никогда не выступят против императора и империи. А после этого подарить им свободу.
Хоть я и повернулась к Дамиану, но он продолжал смотреть на окружающих нас людей и дома, потому разобрать, что выражает его лицо, мне было сложно. Но вот он усмехнулся и вначале тихо, только для меня, произнёс:
– Ниса Заступница? Мне нравится, – а затем продолжил громче. – Что же, ниса Эвелин, вы очень вовремя напомнили мне, что жители Арджурии теперь такие же мои подданные, как и жители Франкиссии, Кивиррии или даже Дагронии. Потому не только родственники этой женщины, но и все, кто принесёт клятву верности императору и Империи, будут прощены и не будут наказаны как бунтовщики. Сегодня же я подпишу такой Указ. Он будет действовать в течение декады. Те, кто задержится с принесением клятв, будут осуждены по закону.
– Это только про пленных? – крикнул какой-то мужчина из толпы.
– Нет, это касается всех. Если вы знаете, что на вас есть вина перед Империей, принесите в эту декаду клятву в присутствии свидетелей, и будете прощены, – и совсем тихо, только мне. – Всё равно всех не переловишь.
Дамиан тронул коня, показывая, что всё сказал.
– Да здравствует император! – громко крикнул спрашивавший мужчина.
– Ура императору! – постарался перекричать его стоявший рядом.
Император милостиво улыбался, и, видя это, крики становились дружней. Услышавшие это стоявшие дальше по улице, не зная причин радостного приветствия, на всякий случай присоединялись к крикам, опасаясь, что иначе их сочтут неблагонадёжными. И к герцогскому дворцу мы подъехали в волне приветственного шума, который со стороны наверняка выглядел искренним. Казалось, народ Арджурии счастлив возвращению в Империю.
По обговорённому с Гарибадом условию герцог Федр со своими доверенными лицами должен был лично встретить императора на дворцовой площади. Пешком.