Любые упоминания о розгах или горохе были бы восприняты как оправдания. Нужно было идти, чтобы сохранить лицо и гордость, но в юной голове Ящера всё-таки мелькнула толика здравого смысла.

— Я повешу тунику и спущусь, Сами не струсьте только! — буркнул он и направился в свою келью.

Там Яз аккуратно стянул с себя церемониальную одежду и повесил её на приготовленные специально для этого плечики. Ему хотелось побыстрее доказать этой троице, что он, Яз Рамилион, не «ссыкло».

Он спускался вниз, куда нельзя было ходить послушникам. Раньше, во времена смуты, там располагались пыточные, сейчас же мирно хранились запасы с зерном и соленьями и бочки с жертвенным вином.

Чтобы деревянные вкладки ступеней не скрипели под его весом, он обходил их по мраморным бортикам. В его душе ничего не трепетало ни от ночных теней, отбрасываемых через одну оставленными лампами, ни от того, что предстоит пойти туда, куда его зовут.

Троица из черни наверняка уже лежит в своих кроватях и посмеивается, как обдурили его, высокородного Яза из семьи Рамилион. Ну ничего, он спустится, дернет закрытую дверь и с этого момента начнет говорить в ответ на любую их издевку, что это не он, а они — ссыкло…

Троица ждала его у подвала, дверь в который обычно была заперта, но сейчас почему-то распахнута. Видимо, старший по складу, отец Сирикус, таская всякую всячину, просто забыл в суете предпраздничного дня Снисхождения Триединого запереть её на ключ.

— Я же говорил, что не струсит! — произнёс один из братьев.

— Это еще ничего не значит! — отмахнулся Толстый Лиро.

— Вы же знаете, что туда нельзя? — нахмурился Яз, вглядываясь в лестницу уходящую во тьму подвала.

— Только если ты ссыкун!

— Сам не зассы! — дерзко ответил Яз.

— Только после вас, ваше высокородие, — с гримасой отвесил корявенький то ли реверанс, то ли поклон Лиро, пропуская Яза к лестнице. — Я посвечу вам на ступеньки, чтобы вы не ушиблись!

Он поднял фонарь над головой, и лестница действительно стала видна как днём. Только Яз шагнул на неё, как сзади скрипнула, хлопнув, дверь и дважды щелкнул ключ в замочной скважине. Он очутился в полной темноте.

— Эй вы, дети грязных наседок! Выпустите меня! — завопил Яз, стукнув обеими ладонями по толстенной двери.

— Посиди там до утра, подумай над своими манерами, ваше великороджие! — произнёс Лиро. Троица закатилась смехом.

— Вас выпорют! — выкрикнул Яз.

Кажется, это подействовало.

— Слушай, Яз, — примиряюще донеслось из-за двери, — мы же просто шутим, а выпорют всех четверых, если поймают. Но мы тебя выпустим, если ты принесешь нам солонины.