Не хватало только Филиции, но, наверное, девочке и не надо было тут появляться, подумал я и тоже шагнул к монстру.

— Я убью и пожру вас всех! — прокричал Гнилоух.

— А чем он говорит? У него же зашит рот! — удивился Блик. — Может, есть какой другой, который мы не видим? А я уже рассказывал вам анекдот про ёжика, который научился дышать попой, но сел на пенёк и задохнулся? Нет? Ну потом расскажу…

— Шут, не зли чревовещателя, давай просто его убьём! — Зэр перехватил копьё и задержал его в хвате над головой.

— Вы будете молить меня о том, чтобы я вас убил! — прокричал паук и тут же встал на дыбы, задёргав всеми лапами.

Тень девочки рухнула на него откуда-то сверху, разом вонзив без размаха в каждый из четырёх глаз некроманта что-то маленькое, взмыла до того, как лапы чудовища разодрали воздух, и ловко приземлилась за моей спиной.

— Райс, я нашла отмычки к его замкам! — выкрикнула она, показывая мне бронзовую шпильку, извлеченную тут же из волос.

— Дальше мы сами! — кивнул я и ринулся в бой.

Прыжок перенес меня через пронесшееся вслепую лезвие. Не сбавляя скорости, я скользнул под его брюхом и оказался позади толстого продолговатого туловища, откуда вырастали нити с текущими к Гнилоуху струйками Ци.

— С такой силой я могу отращивать себе глаза вечно! — заорали сквозь смех сверху.

Я перевернулся на спину и увидел, как Блик, Ларри и Зэр отпрыгнули от косы и начали обступать чудовище.

— А где ваш король обезьян? — прогремело ментальное пространство.

— Я тут… — одними губами ответил я и направил всё свое Ци на теневые нити.

Свет ударил по ним, сжигая, круша, испепеляя их на микрочастицы и унося пепел куда-то вдаль подобно воде, уносящей осенние листья.

В глазах помутнело. В изнеможении я опустил руки и позволил темноте себя поглотить.

* * *

Из-под паука полыхнул свет, сжигая то, за счёт чего тварь была практически бессмертна, и Райс устало опустил голову на землю, сделав свой возможный максимум в этом поединке. Теперь очередь была за остальными.

Ларри ударил первым, не дожидаясь никого. Разогнавшись, он пробил паучью лапу своим щитом, сверху, будто бы хотел переломить хитин, огрел ее шестопером, после чего обернулся к Зэру. Даже сквозь прорези древнего ведровидного шлема его глаза словно говорили: «Я отвлекаю, бей его! Лишь серебряная лига пробьёт броню серебряного существа!»

Императора не нужно было упрашивать дважды, и он, увернувшись от очередного выпада косы, метнул копьё в грудь Чилли. Тяжёлое древко отклонилось левее, порвав Гнилоуху бочину под левой рукой, но не настолько, чтобы убить, и увязло в теле.