Чилли захохотал, словно был не в себе.

— Заковать его! — указал на меня глашатай.

Десятки рук тут же схватили меня за плечи, несмотря на «осенний лист» и оказавшиеся совсем неэффективными отмашки «дуновением росы» и новым изученным ударом ребром ладони.

— Твои косы жнеца, Райс с севера, не помогут тебе и твоему подельнику уйти от закона! — устами глашатая прозвучал мой приговор.

— Цветоуст, ты перечишь правилам своих Богов! — кричал сквозь смех маг. — Я выиграл суд поединком, а за то, что вмешался в бой, меня осудят сферы, послав за мной зверя. Отпусти же меня!

— Не бывать этому! Ты умрёшь тут и сейчас! — прозвучало в ответ.

Неожиданно Гнилоух успокоился и лёг головой на плаху, глядя на меня, ожидающего своей очереди.

— Райс, да? Видишь, мальчик, богов нет, и правосудия нет. Есть лишь смерть и сферы! Ищи в дупле, но не забудь сделать свою кожу прочной!

На его шею обрушилась сталь. Улыбающаяся голова покатилась по помосту и, свалившись в толпу, вспыхнула, словно тысячи огнешаров. На мгновение я закрыл глаза, ослепленный вспышкой, а когда открыл, то увидел лишь стоящие вокруг меня давно обветшалые кости, из которых таращились пустые глазницы. Из грудей множественными мотыльками вылетали искры и тени, играясь и крутясь в воздухе и оставляя их без духовных основ.

В голове всё еще звучал голос Гнилоуха: «Сквер-на, оскверняй, искажай, уравняй…»

Внезапно день сменился ночью. Я глубоко вдохнул гнилой смердящий воздух и тут же, не удержавшись от головокружения, опустился на одно колено. Здесь, в сфере, было совсем нечем дышать от нечистот.

— Что с тобой? — спросил меня Зэр.

— Я знаю, где искать, — вместо ответа выпалил я. — Нам нужно поваленное дерево!

— Ты что, прошел испытание? — удивился Зэр.

— Пока не знаю…

Я осторожно привстал.

Оно валялось, наполовину превращенное в песчаную труху, не столько сгнившее, сколько словно почему-то окаменевшее много столетий назад, потом выкорчеванное и избитое молотами до потери своего первичного облика. Может быть, раньше это был валун, из которого решили выточить дерево с дуплом, но после времена поменялись и этот символ, как с ними часто бывает, постарались стереть с лица материка.

Я подошёл к нему и уже хотел было засунуть в отверстие правую руку, но, помня опыт испытания в сфере, отдернул её и, наложив «стойкость кедра», засунул левую.

Нечто петлей обвило мою ладонь, и я вытащил руку с вцепившейся в одеревеневшую кожу чёрной змеёй, почти такой же, какую я видел в тени у Лары. Без труда я свернул голову пресмыкающейся, и она тут же исчезла, а вместо головы и черного тела вдруг оказался бронзовый перстень в виде черепа змеи с оскаленными зубами.