Моей конечной целью был подвал: во всех порядочных замках и крепостях там часто располагались пыточные и тюремные камеры. Я спускался, а щит убитого болтался на моем предплечье пока я натягивал тетиву заново. Карманный арбалет хоть был и небольшим, но всё же требовал силы обеих рук.

В холле перед дверью, той самой, у которой снаружи меня поливали смолой, всё, от стен до лестничных перил, было украшено золотом. В глазах аж рябило от треугольников и сияющих ликов одних и тех же людей, подающих с картин минерал, колосья и детей. В углах холла первого этажа стояли муляжи рыцарей в доспехах и с алебардами. Я убрал арбалет в разгрузку и взял одну из алебард так, что за спиной оставалась большая часть древка. Для боя внутри помещения она не очень годилась, хотя во всем остальном была отличным оружием, но все-таки…

В запертую на массивный засов двустворчатую дверь постоянно скреблись и ломились. Сквозь тонкие щели между досками в холл просачивались тонкие струйки дыма. У меня мелькнула было мысль открыть её для зомби, чтобы святым отцам было чем заняться помимо задымления, пока я брожу по их темницам, и, дождавшись, когда давление на дверь прекратится, я скинул на пол толстенный, окованный железом брус засова, засунув вместо него алебарду. Дверь сломают обязательно, но не сразу, а к тому времени я уже буду внизу. Ну а дальше… как-нибудь разберемся.

Взяв у другого муляжного рыцаря в сияющих доспехах еще одну алебарду, я похромал дальше в поисках перехода в подвал, держа перед собой щит и памятуя об огромном количестве арбалетных расчётов в цитадели. К моему счастью, Зэр в очередной раз оказался прав: все силы святош были наверху, и на пути к тюрьме я никого не встретил.

Грохот распахивающейся центральной двери застал меня, когда я отворял незапертую решетчатую перегородку, за которой уходила вниз мрачная лестница. Прикрыв за собой перегородку, я снял со стены масляную лампу с привязанным на веревке огнивом и, чиркнув металлическим стержнем о кремень, начал спускаться в казематы. Тут было сыро, холодно и мрачно, как и положено во всех порядочных казематах. Свет от лампы едва рассеивал темноту. Пройдя мимо нескольких дверей, запертых на навесные замки, которые без труда удалось сбить моей алебардой, я миновал пыточный зал. Тут было всё: дыбы, косые кресты с кандалами, столы и горны с множеством инструментов дознания. Наконец я оказался в коридорах с камерами. Здесь стены выглядели цельными, словно святые отцы вырубывали проходы прямо в скальной породе.

— Эйвин! — позвал я. Эхо разнесло мой голос по всему подземелью.